Книга Семи Дорог

Секунду или две Буслаев не придавал происходившему значения, считая, что это простая царапина, но холод расширялся, уходил вглубь, полз по жилам вверх. Вскоре он добрался до локтя. Рука повисла как плеть, только пальцы слабо вздрагивали. Постепенно холод достиг плеча и через ключицу перекинулся на другое плечо. Буслаев почувствовал, как немеет и левый бицепс.

– Чертов некромаг, – прохрипел он.

– Ученик волхва, – щепетильно поправил Багров. – Мировуд называл тот фокус «мертвая волна»!

Мефодий попытался резко атаковать его ногами, но, не принимая боя, Матвей отходил, давая «мертвой волне» время добраться по позвоночнику до ног.

 На губах у него была вежливая улыбочка, глаза скользили по телу Мефа, с удивительной безошибочностью сопровождая ощущение парализующего холода.

– Ну что, признаешь, что проиграл? Поклянись, что не будешь соваться к Ирке – и я тебя отпущу!

К тому времени Буслаев уже стоял на одной ноге, с усилием пытаясь сохранить равновесие. Тело было чужое, свинцовое. Даже веки удерживал еле-еле.

Он не отказался бы вставить в них спички, так сильно клонило в сон.

– Клянешься или нет? Давай скорее, а то сейчас язык онемеет, – поторопил Багров.

Меф слабо зашевелил губами. Решив, что он что-то говорит, но только очень тихо, Матвей неосторожно приблизился. Мефодий, несколько преувеличивший свою беспомощность, отчаянно оттолкнулся единственной служившей ему ногой и, бросив тело вперед, сильно боднул Матвея головой в лицо.

Они упали, один на другого. Потом Меф кое-как ухитрился перекатиться на бок.

Он лежал на траве, недоверчиво обнаруживая, что уже может шевелить пальцами рук. Спустя несколько секунд «отмерз» и позвоночник. Похоже, «мертвая волна» действовала только при визуальном контакте.

Ощущая пружинистую колкость хвои, он уперся ладонями и с трудом поднялся. Его пошатывало, но тело повиновалось. Багров стоял на коленях, двумя руками закрывая лицо, и раскачивался.

– Больной! Ты мне нос сломал! – промычал он, ощупывая пальцами переносицу.

– Я не хотел.

Куда попал – туда попал, – буркнул Меф.

Матвей наконец оторвал ладони от лица. Буслаев увидел, что нос у него не столько сломан, сколько смещен на одну сторону. Скула, куда пришелся основной удар, быстро опухала. Не прошло и минуты, а глаз уже едва открывался.

– Ты ученик волхва! Вы же заращиваете переломы! – подсказал Меф.

Тот сквозь зубы ответил, что череп не рука. Ошибиться нельзя ни разу. И к тому же он смутно помнит, как там все устроено.