Книга Семи Дорог

Он свернул на перпендикулярную аллею, затем еще на одну и, незаметно для себя замкнув квадрат, вновь оказался там, где оставил Ирку и Мефа. Девушки уже не было, а Меф шел навстречу, прутиком сшибая желтые листья.

Испытав внезапное раздражение, которое хорошо знавшая его Ирка называла «жаждой неприятностей», Багров поднял с земли шишку и бросил ее в Мефа. Она летела точно и прямо и должна была попасть в грудь.

Но нет – Мефодий гибко, как кот, изогнулся и поймал ее.

– Самоутверждаемся? – поинтересовался он с тем внешне приветливым, но скрыто дразнящим выражением, которое всегда выводило из себя тех, кто терпеть его не мог.

– Не лезь к Ирке, – мрачно предупредил Багров.

Мефодий прищурился.

– Повтори, пожалуйста, для другого уха! У меня правое полушарие плохо воспринимает бредовую информацию, – попросил он.

– Не лезь к Ирке! Держись от нее подальше! Что-то ты сюда зачастил!

Мефодий хотел было сказать, что сегодня в Сокольники он попал случайно, но признать это – означало уступить.

– Слушай, Багров! А ведь ты не ревнуешь! – сказал он.

– Что ты несешь?

– Ну, не так ревнуешь, как ревнуют откровенные идиоты. Ты прекрасно знаешь, что за Иркой я не ухаживаю. Да и ухаживал бы – без толку. Она однолюб. Короче, ты хочешь держать ее под колпаком, чтобы вдох и выдох могла сделать только с твоего разрешения. Чтобы и мысли у нее были твои, и чувства твои, и повиновение, как у Бобика. Ты для этого и внимательным согласен быть, и заботливым, но только чтобы она из-под колпака не вылезла.

Самое невыносимое, что тот попал в точку. Багров ощутил, что заводится. Он знал это состояние: во рту появлялся железистый привкус, дыхание становилось глубоким, выдох шел через нос. Вселенная сжималась до одного чувства – ненависти.

– Лучше б ты не давал зуб! – дрожа голосом, ответил он и, не поднимая глаз, чтобы не выдать своего намерения, выбросил ему в подбородок кулак.

– Не надоело? Смотри! Рассержусь – отшлепаю, – спокойно предупредил он.

Белый от ярости, Матвей продолжал наносить удары. Меф уходил, разрывая дистанцию. Отводя ладонью прямой удар Багрова, он чуть замешкался, и противник царапнул его по ладони длинным ногтем мизинца.

По коже Мефа пробежал холод.