Злоба

Было радостно от того, что нашёлся тот, на кого я смогу выплеснуть своё раздражение.

– Так, как ты назвал мою невесту, харя пьяная?

Он действительно выпил вчера больше всех, и взгляд его был мутен, глаза в кровяных прожилках, лицо – помятое.

– Стерва, она и есть – стерва.

– Ах, так! – Я поставил Лану на пол и приготовился сцепиться с ним.

Стас желал того же.

– Ребята, остыньте! – попытался вмешаться Стёпа.

Но его мнение нас сейчас интересовало меньше всего.

– Ренат, не надо! – Лана попыталась оттянуть меня за рукав.

Я вырвал его, и в этом же движении от всей души съездил Стасу по носу. Тот отшатнулся, и на пол упали первые красные капли. Он утёр нос рукавом рубашки и прыгнул на меня. Но к этому моменту с моей стороны желание набить ему морду пропало совершенно. То ли натура моя удовлетворилась одним удачным ударом, то ли вид крови отрезвил, а то ли просто пелена с глаз упала. Во всяком случае, мне оставалось только сдерживать сыпавшиеся на меня удары и пытаться утихомирить Стаса.

Он же не успокоился до тех пор, пока не заломил мне руку, и не уложил посреди коридора. Ещё секунда и рука моя была бы сломана, но положение спасла Алла.

– Стас, – сказала она вполне серьёзно, – если ты сейчас же не прекратишь, то на отношения можешь не рассчитывать.

7

Тридцать первое августа.

У нас была ещё одна традиция. Именно из-за неё компания собиралась не в обед, не вечером, а в девять часов утра. И посиделки мы начинали не с вина или пива, а с крепкого кофе. В душе каждого из нас жил несостоявшийся писатель, и вот, раз в год мы готовили историю, которую рассказывали за накрытым столом.

Не буду приводить их сейчас, но обещаю, что в процессе своего рассказа передам их все, поскольку каждая имела отношение к тому, что произошло дальше. Даже теперь, когда я вычитываю их из жёлтых страниц записных книжек моих друзей, меня охватывает странное мистическое чувство. Будто мы все знали, что с нами будет.

Но в тот день – тридцать первого августа – ещё никто ни о чём не подозревал, и каждый просто пытался посильнее напугать своих друзей. Этот страх как-то сплачивал нас всех. Иногда нам даже казалось, что нас всего семеро, и никого, кроме нас, не существует, и нет ничего за пределами этих стен. Нам всегда было здо?рово всем вместе, и в любую авантюру мы впутывались сообща.

К пяти вечера истории были рассказаны, появилось горячительное, и гитара загуляла по рукам.