Злоба

Во-первых, мне подарили средних размеров телескоп (его установили на чердаке), чтобы мы с моей лапой могли по ночам смотреть на звёзды. Я сразу сказал, что он вряд ли пригодится нам в ближайшие лет тридцать, поскольку все ночи на этот период уже расписаны по часам. Во-вторых, весь мой дом утыкали датчиками, подключёнными к хитроумной электронной аппаратуре. Мне объяснили, что это современный определитель настроения, подаренный мне институтом, в котором мы учились, а потом подрабатывали по мере сил. Важней всего – погода в доме, – хихикали они.

А самое интересное: откуда взялся огромный торт, занимавший чуть ли не полстола. В конце концов, я решил, что без Ланы здесь дело не обошлось.

Меня провели по комнатам, показали, как что работает, а потом повели на чердак. Четверть часа Коля объяснял мне, как пользоваться такой полезной штукой, как телескоп. Хорошо, что его прервали, сказали, что, несмотря на начало дня, все уже проголодались, и надо идти начинать веселье.

6

Первое сентября.

А вот сейчас эти датчики зашкаливали, однако я даже подумать не успел, что бы это могло значить, поскольку дом мой огласился криками.

– Сволочь! Да пустишь ты меня в туалет, или нет?! Я тебе сейчас всю рожу раздеру! – при этих словах Лана отчаянно колотила в дверь совмещённого санузла, где закрылся Стас.

Сломя голову я полетел узнавать, что же стряслось. По пути мне почему-то захотелось набить кому-нибудь морду, причём, просто так, безо всякой причины. Ребята бросились за мной.

На бегу я подхватил Лану на руки и прижал к себе.

– Ну что с тобой, малыш? – сказал я с нежностью.

Вместо ответа она начала бить меня своими кулачками в грудь и вырываться. Но я не выпускал её из своих объятий, тогда она заплакала и прижалась ко мне.

– Я не знаю, что со мной творится, – сквозь слёзы проговорила она.

– Зато я знаю, – полушёпотом произнёс Сёма. – Тут какой-то фон…

Но эта фраза тоже повисла в воздухе. Дверь ванной раскрылась, за ней показалась разъярённая физиономия Стаса.

– Да что ты себе позволяешь, стерва?! – прорычал он и двинулся к нам.

– Стас, успокойся! – закричали все в один голос.

А я уже со злостью взирал на эту ненавистную (глубокоуважаемую в душе, между прочим) морду. Мне хотелось плюнуть в неё.