Рассечённый демон

Она не помнила, что произошло, но каждый раз перед внутренним взором возникала горстка металлической трухи, в которую превратился их друг. И всё.

Потом некое летающее яйцо, конечно, пыталось выдать себя за робота, но – нет, паук ушёл, оставив после себя лишь пыль и смешанные сладко-щемящие воспоминания[2 - Обо всех событиях из воспоминаний Шарлин можно прочитать в романе «Электро».].

– Нам хотели внушить, что он лишь кукла-марионетка мишки, но я-то знаю, что в нём была собственная личность, прекратившая существование.

– Мишки? – мастер приподнял бровь. – Какого мишки?

Шарлин подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Бородач вздрогнул, почувствовав себя маленьким мальчиком, взирающим на нечто, неподвластное его уму. В глазах его клиентки плясали красные искры. Их танец завораживал и одновременно отрезвлял. Вся комната наполнилась кровавыми всполохами, а мастер захотел встать на колено перед богиней, посетившей его скромный салон. Впрочем, всё продолжалось доли секунды и исчезло, как только Шарлин отвела взгляд на развешанные по стенам эскизы.

– Сейчас это уже, наверное, не важно, – произнесла она мягким тоном, запомнившимся навсегда многим любителям электрофильмов. – Но, как по мне, жаль, что нельзя принести благодарность тому, кто больше всех её заслуживает. Поэтому мой Вам совет: не тяните, говорите «спасибо» чаще, всегда давайте понять тому, кто вам помогает, что видите это и цените. Потом будет уже поздно, как в моём случае.

Тут даже Электра ничего поделать не может.

Мастер не нашёл слов для ответа, а просто склонил голову.

– Продолжайте, – сказала Шарлин, и тот просто не смог её ослушаться.

Под монотонное жужжание тату-машинки она снова погрузилась в мысли. Но теперь они были уже не о походе, а о последовавших за ним событиях.

Когда она с друзьями вернулась на Электро, все окружающие чувствовали на себе силу, исходящую от их героической троицы. Простые встречные склоняли головы, а иногда норовили бухнуться на колени.

Шарлин и Эдгара такой расклад, в общем-то, устраивал, а вот Арнольд краснел, закатывал глаза и пытался поднять «обезумевших», как он называл людей, проявляющих подобные порывы. Этим он всё больше и больше нравился бывшей актрисе. Но, как и в её видениях, вызванных воздействием газа, они с каждым днём отдалялись друг от друга. Реже собирались, реже вспоминали, пока, наконец, совсем не перестали видеться.