Галилео

Он (или она) забывает обиды, жалеет о несбывшемся, несмотря на то, что сам во многом не дал этому несбывшемуся сбыться, льёт слёзы о редких моментах взаимной теплоты, даже если они были вымышлены позднее. Сама память об ушедшем человеке становится артефактом и предметом поклонения. Внутри же оставшегося культивируется легенда, вымышленная реальность, не имеющая никакого сходства с настоящей. И, на самом деле, даже не важно, в худшую или в лучшую сторону, в любом случае, воспоминания об умершем спустя некоторое время становится однобокими.

Что теперь будет с ней, с Обри? Кому она такая вообще нужна? Вон эта Энджи, например, может менять парней, когда ей это только заблагорассудится. Даже у Лилиан – признанной на Галилео красотки – смогла отбить жениха. Да хотя бы и та же Лилиан – ей ничего не будет стоить найти нового. А что теперь светит Обри? Обязательная пара. Какая нелепая смерть! Какой удар, когда всё только начало налаживаться и должно было закончиться свадьбой с МежВаном. Кого ей подсунет секта? Наверняка этого толстого урода, на которого даже глазам смотреть тошно.

Ну почему всё так несправедливо? Почему всё так ужасно?

Обри потеряла счёт времени. Очнулась она от того, что вокруг всё непривычно затихло. Открыв глаза, она поняла, что смерть МежВана никого, кроме неё, не затронула. Все остальные продолжали праздновать День Семени и сегодня вечером намеревались дорваться до заветных утех. И плевать им было на того, кто не добрался до верха Скалы Желаний и сорвался из-за форс-мажорных обстоятельств.

Если бы не землетрясение, он обязательно забрался бы на плоскую вершину и выкрикнул бы её – Обри – имя ввысь, богам.

Девушка поднялась, растёрла слёзы по лицу и поплелась к Центральному Фонтану.

***

Лилиан очнулась вдалеке от суеты, в заброшенном на вид месте, на вершине небольшого холма. Она давилась слезами и соплями и во весь голос проклинала Ярика, Энджи, День Семени, Секту и вообще всё Галилео. Немыслимо! Как они посмели? Как решились на такое преступление против неё – Лилиан? Наикрасивейшей девушки на Галилео (до появления этой выскочки Энджи, конечно).

Как горька её судьба! Как низки предатели! А ещё на протяжении всех испытаний они пытались делать вид, что между ними ничего нет. Боги, они же даже Макса – человека, которому Лилиан всегда верила – подговорили, чтобы он прикрыл этих недостойных рода человеческого. Она – самый несчастный человек во вселенной. И не найдётся ни одной живой души, чтобы пожалеть её.