Электро

– Мерзавец! – выплеснулось из нутра людской толчеи одиноким вскриком.

Арнольд сам взошёл на приготовленный помост и посмотрел открытым, непонимающим взглядом на барона Красного Щита, стоящего напротив. Тот отвёл глаза.

По правую руку от банкира стоял сам шериф города. В руках, подрагивавших от нервного напряжения, он сжимал стандартный свиток приговора, перевязанный красной лентой и заплавленный сургучом. «Мы добились колоссального прорыва в технологиях за последние тысячелетия, – думал Арнольд, разглядывая свиток в руках у шерифа, – а до сих пор используем сургуч для приговоров и секиры для казни.

Наисветлейший барон Зигмунд знал, почему отводит глаза под взглядом героя. Понимал он и дрожание рук шерифа со стиснутым в них наспех состряпанным свитком приговора. Это происходило не только и не столько из-за вчерашних возлияний свежайшим электроэлем, сколько из-за того, что не хотелось вот так избавляться от одного из сильнейших и славнейших рыцарей современности.

Ему вновь и вновь вспоминалась давешняя беседа с шерифом в присутствии палача. Они сидели в зале и выпивали.

– Нам придётся казнить его, – словно решившись, сказал Зигмунд.

– Но, помилуйте, барон, – по лицу шерифа прошла рябь внутреннего отторжения подобных мыслей, – ведь это лучший из лучших! И он сможет нам сильно облегчить жизнь в эти смутные времена.

– Я знаю это, иначе не пригласил бы его к себе, – ответил наисветлейший.

– Неужели ничего нельзя придумать? Промыть ему мозги?

– Нет, – лишь нервно подрагивающий глаз выдавал внутренние борения Зигмунда. – Этот человек устроен не так, как мы с Вами. Он слишком… – пару секунд слово не приходило на ум, – честен. – последнее он выплюнул с омерзением, словно мошку, залетевшую в рот.

– Это проблема, – согласился шериф. – Но каждого можно заставить замолчать.

– Только не его.

– Но если он такой честный, то мы возьмём с него слово никому не рассказывать о работающих холодильниках и прочем. У тебя тут половина внутризамковой челяди обо всём знает, однако молчит.

– Они молчат под страхом смерти, а этому и костлявая нипочём.

– Так как же его честное слово? – шериф всё ещё пытался найти доводы в защиту бывшего лучшего электрострелка.

– А он нам его просто не даст.