Сколько стоит жизнь плохого мальчика?

Южноиспанское утро, как, впрочем, и всегда в середине мая, выдалось прекрасным. Небольшие разрозненные облачка, плывущие высоко в небе, не закрывали ослепительно яркого солнца, встающего над горизонтом. Оно отражалось многочисленными бликами в едва тронутой рябью, кристально чистой воде морского залива. Легкий, почти неуловимый утренний ветерок приятно освежал перед наступлением дневной духоты.

Никита имел привычку плавать в заливе каждое утро, кроме, пожалуй, штормовых дней и пары месяцев недолгой средиземноморской ветреной зимы.

Вот и сейчас он, пройдя босыми ногами по мелкому, с золотым отливом песку малолюдного пляжа, нырнул в прозрачную, лазурно-голубую воду и поплыл не торопясь.

Всё это Никита проделал под завистливые взгляды двух нудистов-иностранцев, которые наблюдали за ним, распластав на пестро окрашенных полотенцах свои незагорелые, розово-рыжие, по-женски сложенные тела. Единственное, что указывало на их принадлежность к мужскому полу – это наличие бритых причиндалов, которые они бессовестно выставили под яркое испанское солнце, ничем не прикрывая.

Глядя, как широченные плечи Никиты удаляются от берега под взмахами его крепких рук, нудисты мечтательно вздохнули и, надев наушники, принялись слушать клубную музыку, потеряв всякий интерес к пловцу.

В море неподалеку виднелись силуэты нескольких красавиц-яхт и белоснежных катеров, держащих курс вдоль берега. Они опасались приближаться ближе из-за острых скал и камней, опоясывающих рукава залива, и поэтому совсем не мешали Никите неспешно плыть, погрузившись в свои воспоминания и мысли, охваченные коварным кризисом среднего возраста.

Несомненно, для его наступления были скрытые причины! Казалось бы, что у Никиты, уроженца сельской местности Вологодской области, всё в жизни сложилось удачно. Ему не пришлось стать трактористом, как его деду, отцу и дядьям, вынужденным от заката до рассвета пахать в прямом смысле этого слова, обливаясь потом в жару и кутая в варежки мерзнущие руки в стужу.

Поначалу-то было у него всё, как у всех его родственников по мужской линии, за последний век по крайней мере. Одна дорога – из вологодской глуши в районный военкомат после достижения восемнадцати лет. С той разницей, что обоих дедов в войну записали в танкисты и попали они в самое пекло на фронт прямо со сборного пункта.