Сколько стоит жизнь хорошей девочки?

До позднего вечера на улицах не смолкал детский гомон и юношеский смех.

Катя, только окончившая девятый класс, во время очередного своего приезда в посёлок, познакомилась со своим сверстником – парнем, также отправленного сюда на каникулы к своей родне. Он, как и она, каждое лето приезжал сюда из Ленинграда, но раньше их дорожки, занятые другими, детскими, заботами, не пересекались.

Но в это лето, оба полные юношеской романтики, встретившись в первый раз у общих друзей, почти не расставались целый месяц лета, пока Катин папа, прикативший в посёлок на служебной машине, не заставил её уехать с ним обратно в большой город, несмотря на слёзы и рыдания.

Потом она узнала, что папа сделал это по просьбе дедушки и бабушки, которые стали переживать за Катину целомудренность, видя, как закружило её в водовороте первой влюблённости.

Поначалу она не могла забыть свои первые неловкие поцелуи с Маркушей, так подростковое население посёлка летнего периода называло этого юношу. Млела, вспоминая его нежные неопытные объятия.

Они, конечно, обменялись телефонами и адресами. Она мечтала о звонке или письме от Марка, особенно в первое время, но, не дождавшись, понемногу стала забывать все волнения летнего месяца, погрузившись в учёбу и подготовку к поступлению в институт. Сама не звонила и не писала, всё более убеждая себя в том, что он вовсе вычеркнул ее из памяти.

И вот сейчас на её пороге стоял тот самый Марк, превратившийся из нескладного длиннорукого и веснушчатого паренька в крепкого сильного мужчину, за плечами которого была целая жизнь, непростая и неласковая, судя по наколкам на пальцах.

Держа перед глазами старую фотографию, Катя, конечно, узнала его, давным-давно забытого и стёртого из памяти, как ластиком стирают предварительный и неудачный контур будущего рисунка.

Она сейчас терялась в догадках, зачем этот мужчина, как давно забытый эпизод из счастливой юности, вдруг опять возник из прошлого и стоял сейчас на её пороге с явным намерением зайти.

В этой пресной взрослой жизни их ничего не могло связывать. Не было, да и не могло быть у них никаких точек соприкосновений чужих друг другу, сорокалетних людей, идущих разными дорогами.

Тем не менее она то ли от любопытства, то ли от скуки, заполнившей её жизнь в последнее время, распахнула дверь настежь и пригласила его войти движением руки.