Враг всего сущего

И картин, и решений суда было так же много, как пятен на солнце. Если первая стена услаждала эстетические чувства Гвенни, то вторая удовлетворяла тщеславие.

Секретарша знала о наших особых отношениях, поэтому не препятствовала моему доступу к телу шефа. В настоящее время Гвенни был очень занят – кормил рыбок в аквариуме.

– Ого! – воскликнул приятель, на время оторвавшись от увлекательной процедуры. – Сухарь, сколько лет, сколько зим?!

– Всего неделя, – ответил я, намекая на то, что с момента последней встречи прошло отнюдь не так уж и много времени.

– Надо же, целая неделя! – Гвенни всплеснул руками. – Как быстро летит время.

– Это точно, – подтвердил я и добавил: – Давай не будем его терять.

Я поставил на стол бутылку. Гвенни оценил жест и отработанным движением извлек из сейфа два высоких бокала и апельсин.

– Пойдет?

– В самый раз.

Хлопнула пробка, янтарная жидкость заполнила емкость бокалов. Гвенни перочинным ножичком очистил тонкую кожуру, затем разделил апельсин на дольки. Покончив с приготовлениями, мы расселись в кожаных креслах с высокими спинками и с наслаждением вытянули ноги.

Гвенни поднял бокал и замер, наблюдая, как игристое вино переливается и искрится на дне бокала.

– За встречу!

– За встречу, – согласился я.

Мы чокнулись, затем выпили. Я пил залпом, а Гвенни немного посмаковал, прежде чем опустошить бокал, потом посмотрел на меня проницательными глазами.

– Я так понимаю, что ты здесь не ради выпивки. Ну давай, выкладывай, с чем пожаловал.

Я собрался с мыслями.

– Гвенни, что тебе известно о бароне Отто фон Бомме?

Приятелю не нужно было рыться в бумагах, его память впитывала в себя информацию, как губка. Он нахмурился и процедил сквозь зубы:

– Довольно немного. Скажи, друг, с каких пор ты стал интересоваться покойниками, покинувшими наш мир из-за банального сердечного приступа?

– Это в тебе профессиональное любопытство заговорило?

– Ага.

– Клиент хочет, чтобы я кое-что разнюхал. Считай, что ты только что пил за его счет.

Гвенни засмеялся. Я, иной раз наблюдая за ним, пытался составить мнение, кого же в нем больше – человека или гнома. Ростом он не вышел, но таких коротышек на улице пруд пруди, мясистый нос и густые выступающие брови вполне могли принадлежать родственникам по гномьей линии, а вот глаза все же человеческие – ясные, лучистые, с радужной оболочкой. Кто видел гномов, поймет.