Лучший из худших

Но реноме требовалось поддерживать.

– Ничего страшного, ротмистр. Догадываюсь, что вы звоните не просто так, а по службе.

– Так точно, господин полковник. Если бы не насущные дела, я бы ни в коем разе не стал беспокоить вас.

– Ближе к делу, – нетерпеливо проговорил Булатов.

– Боюсь, это не телефонный разговор.

– Я вас не понимаю, господин ротмистр…

– Я звоню вам с радиотелефона моего автомобиля. Минут через пять он будет у ваших ворот. Если вы не будете возражать, я нанесу вам деловой визит. Постараюсь сильно вас не задерживать.

Вроде бы ротмистр старательно подбирал фразы и говорил с вежливой интонацией, но полковник не сомневался: всё это напускное. Ни о каком уважении со стороны жандармского корпуса к нему, старому вояке, речи даже не идёт.

– Хорошо. Вас пропустят, – отозвался Булатов после короткого размышления.

Он всеми фибрами души ненавидел подобные визиты. После них всегда появлялись какие-нибудь неприятности.

– Николя, кажется, на сегодня наша игра закончена, – объявил Булатов другу.

– Ничего страшного. Встретимся на будущей неделе, – покладисто ответил тот и поднялся.

– Буду ждать с нетерпением, – сказал, не покривив душой, Булатов.

Не успел он проводить старого приятеля, как ворота распахнулись, и на территорию особняка въехал служебный «Руссо-Балт» жандарма.

– Маша, – позвал полковник служанку. – Пожалуйста, накройте нам стол в кабинете: два кофе и чегонибудь сладенького. Ну, ты сама знаешь…

– Фёдор Иванович, поздно уже… Да и ваше сердце… Нельзя вам на ночь кофе пить.

– Маша, я не уверен, что эту ночь проведу дома, – вздохнул Булатов. – Так что не спорь, пожалуйста. Приготовь кофейку.

– Хорошо, Фёдор Иванович, как прикажете, – кивнула служанка и убежала на кухню.

Полковник сам пошёл открывать двери перед гостем. Появился Никольский в идеально пригнанном мундире. Порой казалось, что он в нём и спит: ещё никто не видел жандарма в штатском.

– Ещё раз примите мои извинения! – с ходу заговорил он.

– Пройдёмте в мой кабинет, – сухо сказал Булатов.

Он пропустил гостя вперёд, предложил тому занять одно из мягких кресел, а сам опустился в такое же за большим письменным столом, на котором царил настоящий армейский порядок.

– Слушаю вас, господин ротмистр.

Никольский опустился на предложенное место, закинув ногу на ногу, и положил перед собой обе руки, скрестив пальцы.

– Два часа назад произошло прискорбное событие: солдаты вашего батальона подрались с юнкерами.