Джига с ангелом

Дорожка, окаймленная красным кирпичным бордюром, вела к мрачному строению в дальнем углу сада. Запахло смертью и тленом. Это был склеп, усыпальница Хэмптонов.

Музыка стихла.

– Мы, наверное, постоим здесь, – сказал я Рейли. – Экскурсия в гробницу не кажется мне увлекательной.

– Дело ваше. Я бы с удовольствием поменялся с вами местами, но, увы, работа остается работой, – адвокат вздохнул и пошагал к усыпальнице.

– Как прошла беседа? – спросил я Лиринну, которой наконец-то удалось избавиться от общества навязчивых поклонников.

– Результативно. Чиновник из мэрии интересовался, чем я занимаюсь вечером, а полковник предложил после похорон заскочить в ресторан. Оба клянутся, что неженаты.

– Что ты ответила? – ревниво нахмурился я.

– Сказала, что у меня есть другое предложение: мой папа с удовольствием примет гостей в нашем доме. Он давно не боксировал и боится, что потерял форму.

– Кстати, я тоже давно не разминался, – хмыкнул я, потирая кулак на правой руке.

– Не волнуйся, – хихикнула Лиринна.

– Он спас себе жизнь, – улыбнулся я.

Процессия вернулась через полчаса. Нужные почести были возданы, традиции соблюдены, можно переходить ко второй части программы – чтению завещания.

Чиновник из мэрии и полковник раскланялись и ушли. Следом за ними исчезли оркестр и похоронная команда.

Родственники снова собрались во флигеле. К моему удивлению, среди них затесалась и Миранда. Она убрала вуаль, и теперь все могли сполна любоваться тонким красивым лицом породистой аристократки. Гибсон тоже присутствовал. Его роль сводилась к утешению Джонаса, без остановки шмыгавшего носом.

Все расположились в креслах. Нам с Лиринной пришлось сесть рядом с экономкой. Очевидно, той тоже полагался кусок наследственного пирога.

Мисс Портер покосилась на нас, недовольно поджала губы и устремила взгляд на адвоката, который взгромоздился на небольшую трибуну и развернул листы с завещанием.

– Пришла пора объявить волю покойного, – заявил он.

– Тогда не тяните, мистер Рейли. Здесь присутствуют все заинтересованный лица, – попросил кто-то из зала.

Рейли начал зачитывать текст завещания:

– Я, Томас Хэмптон, находясь в здравом уме и трезвой памяти…

Собравшиеся жадно ловили каждое его слово.