Джига с ангелом

Я мог подцепить шерсть совершенно случайно.

– Ну да, конечно, – задумчиво протянула она, однако уверенности в ее голосе не было.

Похоже, женщина ревновала супруга, хотя его невзрачный вид говорил сам за себя. Вряд ли Джеральда можно было отнести к породе дамских угодников. Впрочем, нельзя доверять первым впечатлениям. Они зачастую бывают ошибочными.

– Вы ведь студент? Я правильно поняла? – Поппи повернулась в мою сторону.

– Да, мэм, – ответил я с самым беззаботным видом.

– А на каком курсе? Вы выглядите слишком взрослым.

– Я двоечник, мэм. Меня несколько раз исключали из университета, приходилось начинать все с начала, – хитро прищурившись, пояснил я.

– О, я представляю, как вам было тяжело, – закивала Поппи. – Студент-юрист, это так здорово. Вспоминаю свою молодость.

– Хм, разве вы не с младшего курса? – смеясь, спросил Рейли.

– Ох уж мне эти мужчины, понимают, как подольститься к женщине, – кокетливо улыбнулась собеседница. – А я ведь знаю кое-кого из ваших преподавателей, – сказала она мне.

– Не то слово, мэм. Он сломал руку, – сообщил я.

– Сломал руку! – ахнула женщина. – Как это произошло?

– Поскользнулся на арбузной корке. Упал, очнулся – гипс.

– Кошмар какой! – Поппи покачала головой и стала горячо обсуждать с мужем полученные новости. Теперь ей было не до меня.

– Откуда вы знаете профессора Юргенса? – удивленно спросил Рейли.

– Да я его сроду не видел, – признался я.

Удивительное дело, никто из собравшихся не плакал и не произносил прочувствованных речей. Все было обыденно и просто, как на светском рауте. Не хватало только традиционных бокалов с коктейлями и официантов с подносами.

– Дамы и господа, все простились с майором? – громко спросил мужчина, в котором сразу угадывался распорядитель, присланный из похоронного бюро.

Раздался нестройный хор голосов.

– Будем выносить тело, пропустите, пожалуйста, – сказал распорядитель.

Толпа расступилась. К гробу подошло четверо дюжих носильщиков. Они схватили его и потащили к выходу. Мы отправились следом.

За флигелем расположился оркестр из трех музыкантов. Завидев процессию, они грянули траурный марш. Мои уши мигом оглохли: трубач старательно надувал щеки, скрипач рвал свой инструмент на части, а ударник едва не превратил барабан в лохмотья.