Плод

– Как он выглядит? – спросил я впопыхах, так как уверовал, что этот человек проникнут недосягаемым знанием, и если не он, то никто мне этого не поведает. Но ответ меня разочаровал.

– Он светится изнутри теплым и… важным светом. Из-за этого света не разглядеть, какую форму он принял. Но это что-то типа фрукта. Крупного экзотического фрукта.

Этот ответ был одной из вариаций, которыми нас потчевали в казармах. Иногда создавалось впечатление, что старший командный состав просто издевается над нами, сгружая дозорным все эти безалаберные байки.

Версия об опорной базе или научно-исследовательском центре после такого выглядела вполне логичной и успокаивающей.

– Почему к нему никого не пускают? – спросил я.

– Потому что как только Плод будет сорван, захиреют остров, океан и вся планета – она потеряет смысл своего существования.

Такое объяснение меня устроило. По крайней мере, не так литературно как «теплый и важный свет».

– Но когда-нибудь он созреет, – предположил я.

Собеседник только пожал плечам, до этих пределов его воображение, изможденное постоянными попытками выдумать легенду поцветистее, еще не добралось.

Остров, на котором мы базировались, был по-настоящему райским. Травы в человеческий рост высотой колыхались подобно морю, деревья-атланты с толстенными стволами и раскидистыми кронами были оплетены густой сетью растительных «канатов», похожих на лианы. В лесу из-за нависающей листвы не было видно неба. Влажность стояла такая, что одежда уже через пару минут промокала насквозь.

Многообразие флоры тем не менее выглядело сиротливым, потому что ни одного животного вздоха или шороха не слышалось вокруг. Лес стоял окоченевший и чего-то ожидающий. Он знал свое предназначение и смысл этого ожидания.

Моя наблюдательная вышка располагалась у подножия горы, за которой, по словам моих казарменных коллег, и находилось дерево с висящим на нем Плодом. Но ни разу у меня не возникло мысли перемахнуть через хребет, чтобы своими глазами убедиться в правдивости громкоголосых баек или, напротив, разочароваться в чересчур богатой фантазии однополчан.

Причина одна – я хотел сохранить интригу, чтобы должность соглядатая не казалась совсем уж убогой и никчемной. Я лелеял в себе образ Плода, не позволяя воображению зайти дальше положенного.

В отличие от меня человек, который однажды встал из высокой травы во весь рост, явно решил расставить все точки над «i».