Вся наша жизнь

Внимательно рассматривая, перетряхнул все содержимое сумки. В сумке были только хлеб, полголовки чеснока, луковица, помятая металлическая фляга. Лекарь поболтал флягой. Почти полная. Открутил крышку, понюхал, капнул на руку. Подумал мгновение, закрыл сумку, отложил в сторону. В сторону были отложены и ремень с ножнами. Двое ножен – два ножа. И больше ничего, вроде. И в обуви, разношенных коротких сапогах, не было тайников. И в коротком плаще не было. Лекарь поднес к лицу рубаху, принюхался. Кивнул сам себе, что-то обдумывая.

– Вон бритва лежит, видишь? Брейся.

– Что брить, бороду?

– А все брей, все. Водички сейчас поднесут.

И правда, от села два пацаненка на палке уже тащили неполное ведро с водой, над которой курился парок. Видать, только что согрели на печи. Они поставили ведро возле арбалетчиков и уставились на неизвестного.

– Все, ребята, идите назад. Скажите старосте: скоро.

И, оборачиваясь опять к Найфу:

– Все брей, голубь. Ты же хочешь попасть в село? Живым попасть? Брей.

– Хм, – дернул носом рыжий.

Обвел глазами дальний лес, посмотрел внимательно на каждого арбалетчика, будто меряя расстояние до них, повернул голову к лекарю:

– И уйти мне уже нельзя. Да?

– Ну, ты же умный, все понимаешь. Или ты входишь в село и говоришь со старостой, или тебя вносят в село, и староста смотрит на тебя.

Бритва со скрипом врезалась в густые заросли жесткого рыжего волоса.

– Всё, я сказал, брей всё, – подал голос вроде бы дремавший в стороне лекарь.

И снова встал, и пошел по кругу, присматриваясь издали к Найфу. В костре трещали, сворачивались и дымили, сгорая, пряди волос.

– Та-а-ак. Присядь. Встань. Наклонись. Подними руки. Опусти… – лекарь все кружил вокруг, но уже ближе, ближе. – Ложись. На траву ложись, ничком.

И вдруг прыгнул на спину бродяге, ухватил снизу за подбородок, приподнял его лицо, в которое тут же уставилась арбалетная стрела ближнего стрелка.

– Открой рот. И не вздумай закрыть, пока не скажу! – палец лекаря оказался в раскрытом рту, пошел по кругу, как бы пересчитывая зубы, мазнул по деснам, выскочил наружу. Найф сплюнул, не скрывая отвращения.

– Не надо морщиться, я лекарь, руки у меня чистые. Одевайся. Медленно одевайся. И медленно, руки на затылке, иди к околице. Вон, у той избы тебя встретят.

Лекарь отвернулся и быстро пошел к селу, помахивая зажатым в руке ремнем с ножнами.