Петербургская баллада (сборник)

 – Куда нам, сиволапым, уяснить разницу между «ангельским марьяжем» Эммануэля Курвуазье и бражкой тети Дуси из Нижнесобачинска? Да и сколько той разницы? «Наполеон Курвуазье» делают из винограда сортов Петит Шампань и Гран Шампань, выдерживают по двадцать пять лет в бочках из лимузинского дуба в подвалах, выложенных шаранским камнем, а свою бражку тетя Дуся гонит на дрожжах, выдерживая ее пару недель в алюминиевом бидоне, в своей баньке из гнилой сосны.

– Упс! – удивленно вскинула она брови. – Откуда такие познания?

– Амбиции, – пояснил Руслан, – я, видишь ли, не могу позволить себе роскошь быть как все, потому и интересуюсь качеством того, что мне нравится.

– Дорогие у тебя привычки. Чем ты занимаешься?

– Сижу, пью коньяк, курю и жду объяснений.

– Я не об этом…

– Насколько я догадываюсь, обо всем остальном ты уже навела справки. Или ты считаешь, что я должен психовать, топать ногами и орать: «Как ты здесь оказалась и зачем ты убила моего друга?!»

– А кто сказал, что я его убила?

– А кто сказал, что меня это интересует? – в тон ответил Руслан.

– Не поняла, – в свою очередь удивилась она, – ты хочешь сказать, что без вопросов «прикроешь» меня, без расспросов проводишь завтра утром на поезд, посадишь в вагон, расставаясь еще лет на десять-пятнадцать, и… все?!

– Почему бы и нет? – пожал он плечами. – Если тебе нужна именно такая форма общения.

Она откинулась на стуле, с интересом рассматривая его лицо.

– Что ж… я рада, что мы встретились вновь, Руслан…

– Я тоже рад, – безэмоционально откликнулся он.

– Признаться, я приехала к тебе по делу, – продолжала она, – точнее, с поручением. Тот, кто меня послал, решил, что будет правильнее, если сообщение отвезет человек, которому ты доверяешь.

– А кто сказал, что я тебе доверяю?

Она даже опешила:

– Но… Ты же сам только что сказал, что если надо, то поможешь мне, ни о чем не спрашивая и ничего не требуя…

– Это разные вещи.

– Не понимаю, – призналась она, – ты стал совсем другим. Мне казалось, что я знаю тебя и что я…

– Небезразлична мне? – понимающе кивнул он. – Это правда. Я уже давно не пылкий, романтический пацан, поэтому могу подтвердить это совершенно спокойно. Ты нравилась мне в детстве и, может быть, нравишься до сих пор.

– Но почему тогда…

– Я же объясняю: это разные вещи.