Я ухожу

А уже после, когда узнал, к кому она по жизни прикомандирована, за голову схватился. Да было поздно. Палыч мне такую сладкую жизнь устроил, что вешаться хотелось.

Закончилось все через полгода, когда Анна внезапно застрелилась из табельного оружия Гниды. Дело замяли, а его самого по-тихому перевели, чтобы глаза не мозолил. Мне же урок на всю жизнь остался: не все можно совать, куда хочется. Даже если места для этого вроде как предназначены, а их владельцы вполне не против. Правда, как выяснилось на примере Алисы, ученик я был хреновенький.

Поэтому сейчас меня и передернуло от отвращения, когда перед глазами предстал Сергей Палыч.

– Извини, Шипастый, не мог удержаться, – он обернулся другим человеком, каким-то пожилым стариком-узбеком в тюбетейке, в широких штанах и стареньком потертом зипуне. – Или мне лучше называть тебя Федор?

– Лучше Шипастый, – ответил я. – Я пока не привык к новому имени.

Странно, но сейчас мне не хотелось прятать свой взгляд. Напротив, появилось неосознанное желание разглядеть каждую морщинку этого старика, словно в его облике мог скрываться какой-то смысл.

При этом я вполне понимал, что личина выбрана Несущим Свет случайно. С таким же успехом здесь могла быть женщина или ребенок любой национальности.

И еще я понял: собеседник знает обо мне практически все. Этот фокус с Виктором Палычем был более чем красноречив.

– Итак, Шипастый, я… как бы тебе попроще сказать…

– Падший ангел, Люцифер.

– Падший ангел, – старик закатил раскосые глаза. – Очередная жертва пропаганды.

Уж лучше Люцифер, хотя и это не совсем точно.

– Тогда кто?

– Правая рука Отца в этих отдаленных землях. Ты же понял, что это за место?

– Понял, – кивнул я. – Нечто вроде Чистилища.

– Если очень грубо выражаться, – согласился Несущий Свет. – Место, где души ожидают своего часа для перехода в другой мир.

– Почему их не перекидывать сразу? Неужели правдива версия про скуку, которую рассказал мне Толстожоп… один из твоих детей?

– Мне надо в определенной степени поддерживать соответствующую репутацию, – ухмыльнулся узбекский старик, хитро подмигнув мне.

 – На деле все проще. Когда Отец сотворил загробный мир для своих новых творений, мы и не предполагали, куда приведет его этот, как вы выражаетесь, стартап. И поначалу было все хорошо: они умирали, попадали туда, ко мне. Кто прожил жизнь хреновенько, тот отправлялся на нижний порядок; кто так, как заповедовал Отец, – на верхний.

– Получается, никакого Ада и Рая нет.