Я ухожу

Сначала показал нам центр с его освещенными улицами, фонарями, сквериками, скамеечками. А потом засунул в полную жопу. У меня вообще большие сомнения, что тут и в лучшие годы все выглядело хоть сколько-нибудь привлекательно.

Мы оказались посреди деревянных скошенных бараков, походивших скорее на временное убежище, чем на постоянное место жительства. Во дворе на небольшой возвышенности располагалась колонка, когда-то очень давно покрашенная синей краской, теперь уже ободранная, со сбитым носиком, но еще явно функционирующая.

От железных перекладин тянулись веревки для сушки белья. В данный момент на них ничего не висело: то ли жители района временно отсутствовали, то ли одежду всю постирали и высушили.

Между двумя домами высилась куча мусора – какие-то цветные обертки, сваленное тряпье, вывороченные рамы, битый кирпич. В общем, все то, что нести до помойки было тяжело и лень. Хотя еще большой вопрос, есть ли здесь помойка.

Детская площадка с вырванной наполовину каруселью и железными качелями без сидений будто специально оказалась присыпана грязью.

Пыль была везде, куда ни посмотри. Даже хрустела на зубах и, чудилось, падала с неба, как мелкие снежинки.

А что интереснее всего, этот район находился в низине. Поодаль, в паре километров, виднелся Город. С обычными панельными пятиэтажками, которые на местном фоне выглядели чуть ли не верхом цивилизации. Если честно, район мрачный, если не сказать большего. Тут очень удачно сводить счеты с жизнью, а не жить. Хотя, если учитывать, что мы, как выразилась Громуша, и так немного мертвы, вполне подойдет.

Самое главное – вокруг не оказалось обращенных, что в моем личном рейтинге давало местному кварталу уже сразу три звезды. Посмотрим, вдруг тут еще что найдется.

– Мне это место нравится, – сказал Несущий Свет откуда-то из-за спины.

Только теперь я понял, что он до сих пор с нами. Я обернулся и увидел перед собой своего бывшего командира роты – Ефременко Сергея Палыча по прозвищу Гнида. Козла редкостного… Жена у него была красивая и гулящая, Анна.

Поговаривали, что ее замуж вроде как насильно выдали. Вот та, зараза, и мстила. И, что самое смешное, чем ниже оказывалось звание офицера, тем сильнее она заводилась. Наверное, в голове уже какие-то необратимые процессы происходили.

С другой стороны, я не психотерапевт. У меня тогда гормоны буйствовали. А тут женщина. Красивая, с третьим размером груди, пухлые губы красной помадой намазаны. В общем, не посрамил честь второго взвода.