Город. Кварталы

Крылатый – большое исключение. Но из проживания в одном районе мы все же смогли извлечь определенную пользу. Самым важным пунктом в таких отношениях стало наблюдение за теми, кто пытался проникнуть к нам в кварталы.

А что? Делать целыми днями все равно нечего. Поэтому посмотреть за улицами, не ходит ли кто вблизи наших домов, оказалось не такой уж и плохой затеей. Каждый караул длился полдня. И, надо отметить, пару раз уже спас от непрошеных гостей. Слава богу, убивать никого не пришлось: незнакомцы – впрочем, и мы тоже – отделались легким испугом.

Слепой же от нечего делать уселся на крыше своего дома и поднес журнальчик со сканвордами к самым глазам.

– Шипаштый, ты не знаешь? Египетшкая богиня, покровительница шправедливошти, четыре буквы?

– Сука! – воскликнул я.

– Да нет, не подходит, – ответил Слепой. – Тут вторая «а».

– Да я не об этом. Погляди, Слепой, какие у тебя новые соседи.

Старик засуетился, отбрасывая в сторону сканворды и переходя в боевой режим. Ну, я же говорил, Пинхед, чтоб тебя.

Слепой ощетинился толстыми иглами, которые порвали одежду и равномерно заполнили пространство всего тела. Дикобраз по сравнению с ним – мягкая игрушка.

Однако, помимо повышенной колючести, старик обладал еще одной крутой способностью, о которой я знал: он умел эти иглы метать. Выходило круче, чем у древних римлян и их пилумов. Хотя тут больше уместна аналогия с системой залпового огня. Единственная причина, по которой лично я мог не опасаться Слепого, – его зрение.

Меткость у старика оставляла желать лучшего.

– Громуша, ты, что ли? – спросил он, щурясь. Но на всякий случай юркнул в слуховое окно.

Дом Гром-Бабы находился ближе, чем мой, поэтому Слепой все же мог оценить смутные очертания чего-то большого. Вот и сделал верное предположение.

– Я, я, Слепой. Ну и волна, ребятки, да? – устало ответила та.

Причиной же моего пусть и нецензурного, хотя вполне литературного высказывания, послужили очертания еще одного человека возле Гром-Бабы.

Точнее, очертаниями они были для Слепого. Я же вполне четко и ясно разглядел ту самую Алису, про которую уже и думать забыл.

– Гром Бабовна, а ты с каких пор занялась благотворительностью? – вежливо поинтересовался я, не сводя глаз с незнакомки.

– При чем тут благотворительность? – дернула плечами соседка. Учитывая полное отсутствие шеи, можно сказать, что пожала плечами. – Девочку бы убили. Волна же.

Перед глазами встало испуганное лицо того десятилетки.