«Икс-312» и другие

– Ты все еще хочешь закончить аспирантуру? Вообще, какие у тебя планы на будущее?

(Что? Что за вопрос? Неужели все так плохо?)

– Инженерией…, – отлепил я язык.

– Что? – переспросил он.

– Электронной инженерией.

Директор молчал. Я коротко вдохнул и предпринял вторую попытку:

– Я хотел бы остаться при институте и…

– Заниматься? – подсказал Гелбрехт, как мне показалось, слегка наклоняясь, чтобы не пропустить следующее слово.

– Заниматься. Но, наверное… из-за этого… в связи с… увеличе… то есть с ухудшением…

Сам не знаю, что я хотел сказать и был рад, что он меня прервал:

– А ты, Эдмонд? – директор снова приготовился вникать в сложный шифр.

– Я все восполню! – проорал Эд, – Не сразу конечно, но если Вы дадите мне возможность…

Гелбрехт слегка отпрянул от прорезавшей эфир энергии.

– Подождите, подождите, – он даже приподнял ладони над столом.

Директор дал Эдварду успокоиться и перестать моргать глазами.

– Подождите, сейчас речь не об этом, – он медлил.

 – Хотя и об этом тоже. Но я хочу взглянуть на вещи немного под другим углом. Надеюсь вы со мной согласитесь.

Так говорят политики, когда собираются сказать что-нибудь, что ни в какие рамки не лезет.

– Ведь, если не обращать внимания на некоторые ваши ошибки, таких как этот, – Гелбрехт забыл слово.

– Анализатор, – вяло подсказал я.

– Да. Анализатор. Потом, что вы там еще разгрохали в прошлый раз… В холле это было. Информационное табло?

– Угу, – кивнул я.

– Если не обращать внимания, как я уже говорил, то вы, в целом, успешно решаете многие задачи, – он посмотрел на какие-то записи.

 – Вот, к примеру, мистер Уайт именно вам, а не кому-то другому поручил опытную модернизацию осциллографа.

Мне показалось, что запах паленого еще не выветрился из моего носа, и мое воображение тот час дорисовало, как директор его учует и все поймет.

– Кстати, как успехи на этом направлении?

Я временно задержал дыхание. На всякий случай.

– Почти готово, – проорал над ухом Эд, отчего я толкнул его локтем, мол, «потише».

 – Нужно будет заменить еще одну схему, -сказал он уже спокойнее, – и, студенты-первокурсники получат самый чувствительный прибор века. Там, знаете, самое интересное, что шкала…

– Вот видите, – перебил обрадованно директор. – И я считаю, что вы можете, – он сделал ударение на слове «можете», – проявить себя и на более глобальном уровне.

Если честно, я вообще перестал понимать, что происходит.