Потоп

Как и большинство успешных людей, Павел Егорвич презирал тех, кто в жизни не хватал звезд с неба.

Бальтазар Неверро стремительно вошел в кабинет и направился к столу президента фирмы «Лендхауз» Воробьеву.

– Крякин, – злорадно протянул Воробьев при виде подчиненного, – наконец-то вы соизволили явиться на…

– Я ухожу от вас. Сам, – резко оборвал его Неверро.

– Прекрасно, где же ваше заявление, и учтите…

Неизвестный еще Павлу Егоровичу Крякин вдруг схватил начальника за нарядный от Гучи галстук и с силой рванул его вниз так, что дыхание в горле начальника перехватило.

– Вы…, – просипел он, пытаясь ослабить узел.

– Вот мое заявление, – скомкав какой-то документ со стола, Неверро ловко запихнул его в хватающий воздух рот Воробьева. А после этого вылил на голову Павла Егоровича из рядом стоящей чашки горячий кофе.

– Увле…нда. Пртсооо…ооо…, – от возмущения и боли Павел Егорович не смог сразу сообразить, что во рту у него застрял ком бумаги, и продолжал нечленораздельно посылать проклятия в адрес негодяя.

Но Неверро уже покинул кабинет.

– Кофе Павлу Егоровичу, такое, как любил австрийский император Максимилиан, – рявкнул Неверро на Снежану, слабо опиравшуюся о край стола в приемной. При виде его она тихо выдохнула и снова пала под ноги Неверро.

Он перешагнул через распластавшуюся на линолеуме девушку и покинул офис, как покидают победители разоренный город. Теперь с прошлым Василия Крякина было порвано раз и навсегда.

Выходя из здания, Бальтазар Неверро увидел свое отражение в стеклах входной двери: тихий, скромный, невысокий, с грязно-серыми волосами – образ понурого неудачника и осла. Мимолетного взгляда, брошенного на своего двойника в стекле, хватило, чтобы понять все. То, что Крякин одевался невыразительно, Бальтазар Неверро понял еще утром. И теперь до него дошло, что многие его начинания не смогут иметь удачного окончания. У внешности Крякина не было блеска и шика Бальтазара Неверро, а это составляло половину успеха в делах.

Чтобы навести нужный лоск, необходимы были крупная жемчужина в ухе, тонкие усики, перстень с алмазом на мизинце и шикарный алый камзол, шитый золотом. Он осознавал, что вряд ли обладает нужными средствами для должного блеска, но оставаться в китайской куртке с оттопыренными карманами, в джинсах с пузырящимися коленями он больше не мог. На вещевом рынке он купил черный берет.