Темный Лес

И, правда, а вдруг она уже и не она вовсе? Ей захотелось вскочить с кровати, метнуться к настенному зеркалу, чтобы убедиться, что беда миновала.

Но страх парализовал ее, придавил, и она осталась лежать на кровати, врастая позвонками в пружины матраса.

– Она это? Да? – Глухой голос Курнута дрогнул.

Урвилл помолчал и потом сказал:

– Лес ее знает.

– То-то и оно, – Курнут тяжело вздохнул.

– Ну, так что же насчет шкатулки с «хорошо уносящей».

Урвилл опять помолчал, вздохнул и сказал:

– Ладно… Отнесу книгу старьевщику-крохобору вместе с этими камешками и фигуркой.

Он засунул книгу, камни и фигурку в коробчатый рюкзак.

– Отнеси-отнеси… – Курнут хлопнул в ладоши, потер их и придвинулся на стуле ближе к Урвиллу, который стал рыться в заплечной сумке. – Что у тебя там… Ну же не томи…

– А ты не гони лошадей, а то вообще ничего не получишь… – Одернул Урвилл.

– А я чего? Я молчу.

– Вот и молчи.

– Вот и молчу… Ну? Ну? Ну же? – Простонал Курнут дрожащим от нетерпения и предвкушения голосом.

Урвилл достал из короба-сумки маленькую черную шкатулку и положил ее на край стола.

– Ну, наконец-то… Это та самая? Та самая, да?

– Та самая, – сказал Урвилл. – Ты хоть помнишь что говорить? – и усмехнулся.

– Обижаешь, начальник.

Урвилл протянул Курнуту бутылку с противоядием. Курнут схватил бутылку и хлебнул, обросший щетиной кадык два раза дернулся.

– Еще два, – сказал Урвилл.

– Зануда, – проворчал Курнут и, поморщившись, сделал еще два глотка.

Урвилл удовлетворенно кивнул и открыл шкатулку.

– Иходыв ошорох яащусен! – Срывающимся дрожащим от возбуждения голосом проговорил Курнут.

После этой абракадабры он дернулся назад, словно что-то толкнуло его в грудь, качнулся вместе со стулом и грохнулся бы на пол, но Урвилл схватил его за рукав фланелевой рубашки и удержал. По телу Курнута пробежала судорога, потом плечи его распрямились, лицо расплылось в блаженной улыбке. Его как будто бы подменили.

– Как хорошо на свете жить, собаку бить, жену любить! – Пропел он густым сильным баритоном. – Дай-ка я расцелую тебя, друг ты мой сердечный! Смех и радость ты приносишь людям! – Он обхватил Урвилла и залепил ему поцелуй в ухо.

– Оглохну же, – поморщился Урвилл, вырываясь из объятий одержимого демоном эйфории. Или буквально «хорошо несущей».

Курнут громко и раскатисто рассмеялся.