Затемнение

А потом из-за неладов с алгеброй, физикой и поведением Машу пришлось пристраивать в гимназию уже с гуманитарным вывертом… Маша почувствовала, как на кухне между ней и матерью выросла невидимая звуконепроницаемая стена.

– Ты хоть что-нибудь учила? Сколько сегодня уроков? – скрестив руки на груди, завела свою шарманку мать.

– Приду в четыре, – машинально отозвалась Маша, с ложкой у рта и мутными глазами в темном прямоугольнике телевизора.

– Когда придешь? – гнула свою тему мать.

– Сегодня пять уроков и классный час, – процедила Маша, надеясь, что впопад.

– В молчанку решила поиграть? Ну-ну… – мать исчезла, хлопнув дверью.

Вздохнув, Маша отправила в рот хлопья, уже размякшие и безвкусные.

2—5

…Конечно, Шумилина припоздала на первый урок, на котором препарировали образ Раскольникова и иже с ним… Кристина одновременно перелистывала глянцевый журнал, лакировала идеальные коготки и подкалывала в сети над якобы хаосистом, загнанным на энтропии и всём таком.

Не смотри, – повторяла себе Маша и отдирала взгляд от двери. Но через секунду-другую глаза опять невольно приклеивались к дверной расщелине, которая распухала, нарывая десной.

Маша с опаской наблюдала, как дверь уподоблялась оскаленной пасти. Вот так же щелистая темь этой ночью взращивала сухопарое шевеление…

Маша дернулась, словно от удара, когда в проеме просквозило что-то черное.

Кристина с вопрошающей улыбкой вытаращилась на подругу:

– Ты чего? – соскользнувший с колен журнал, шлепнулся на пол.

Маша выскочила из класса под рассерженный клекот учительницы.

За дверью Маша остановилась и с обескураженным видом оглядела опустевшую рекреацию.

И тут краем глаза Маша заметила шмыгнувший за угол черный холм. Маша кинулась вдогонку. Что она творит? Куда ее несет? А чернота уже выскользнула на лестницу. И Маша через рекреацию младших классов – туда же…

Лестница быстро разрешилась глухим вестибюлем, где у раздевалки Маша столкнулась с завучем.