Месть Империи 3. Горе Побежденным

 – Оторвав взгляд от записки, он повернулся к Пармению: – Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

Помощник отрицательно помотал головой и состроил выразительную физиономию. Молодой человек тоже пожал плечами, и Лисандр, еще раз взглянув на листок, задумчиво произнес:

– Получается, эти слова секретарь записал перед самой смертью. Записал как нечто важное, порученное ему префектом. Надо бы разузнать про этого типа…

Вкрадчивый голос нунция прервал его на полуслове:

– Я могу помочь. Если вам, конечно, интересно.

Все дружно уставились на командора, и тот, помолчав с минуту, решился.

– Что ж, Фирсаний, раз тебя мне все равно навязали, говори.

На лице нунция не отразилась самодовольная усмешка, промелькнувшая на миг в его голове, и, храня прежнюю невозмутимость, комиссар Трибунала начал выдавать как по писаному:

– Акси Добряк или, точнее, Акциний Наксос со вчерашнего дня возглавляет банду восточных доков. Темная личность! О его прошлом мало что известно, но последнее время он таскался за армией, держа бордель и игорный зал.

Поскольку эта информация не внесла никакой ясности, то командор, скомкав клочок бумаги, бросил его на пол.

– Значит, пустышка: вряд ли такой человек может претендовать на лавры убийцы префекта Трибунала.

От этого жеста педантичная натура Фирсания Софоклуса молча взорвалась праведным гневом, но внешне ему удалось сохранить спокойствие.

– Думаете, не стоит разбрасываться уликами. На суде может пригодиться любая деталь.

– С каких пор Трибунал волнуют такие мелочи, как улики? – Голос командора преисполнился торжествующим сарказмом. – Вам же всегда было достаточно уверенности в своей правоте и признания, добытого под пытками.

– И тем не менее, – нунций подобрал бумажку и, аккуратно расправив, спрятал в карман, – одно другому не мешает.

Криво усмехнувшись, Пастор перевел взгляд на молодого человека.

– Ну а ты что скажешь? Ментальный след есть?

Фрей Пигон, единственный менталист в отряде командора, был не из самых известных, но настолько талантливым, что мог ощутить даже тончайший след, оставляемый вхождением, и сейчас он был в замешательстве. Фрей чувствовал в комнате отпечаток потусторонней силы, но это было нечто другое, совсем не похожее на прорыв ментальной энергии при вхождении.