Месть Империи 3. Горе Побежденным

 – Пармений и Васкес – за мной!

Не дожидаясь реакции, он прошел мимо нунция как мимо пустого места и решительно зашагал ко входу в здание префектуры. Тит Пармений и молодой человек, единственный из их группы без орденского плаща, поспешно бросились за ним.

Проводив взглядом мощную фигуру командора, Фирсаний Софоклус постоял немного в нерешительности и, зло поджав губы, все же пошел следом.

–

Склонившись над телом мертвого префекта Трибунала, Пармений с интересом рассматривал его разбитый затылок.

– Недюжинной силы должен быть человек, чтобы так приложить бедолагу. – Он повернулся к стоящему над ним командору. – Полбашки снесли! Кувалдой, что ли, били? Голыми руками такое не сотворить!

Пастор перевел взгляд с убитого на кровавое пятно на стене.

– А как же вот это? – хмыкнул он. – Засохшие мозги господина префекта говорят нам, что встреча его головы именно со стеной, а никак не с кувалдой, стала губительной для слуги Трибунала.

– Ну не знаю! – Пармений развел руками.

Командор язвительно скривил рот.

– По-твоему выходит, это демон поднялся из ада, чтобы расправиться со слишком ретивым поборником веры. – Брезгливая гримаса на лице в тот момент отобразила его личное отношение к покойному.

Откинув полу плаща, чтобы не испачкать в крови, Пармений аккуратно перевернул тело.

– Сутана разорвана так, словно его схватили за край и швырнули о стену, – он проследил взглядом условную траекторию и покачал головой: – вон оттуда, от стола.

Усмехнувшись, он обернулся к командору:

– А что, Трибунал ведь у нас на переднем краю борьбы со злом. Вот и встретились!

Вместо Пастора ответил внезапно появившийся нунций:

– Мне кажется, злорадство и непристойность неуместны в такой момент.

Ухмылка тут же сползла с лица Тита, и он вновь склонился над телом, делая вид, что усиленно выискивает новые детали. В этот момент, гремя скрытой под плащом кольчугой вошел еще один рыцарь из команды Пастора.

– Командор, мы обыскали секретаря. У него ничего не нашли, но среди осколков валялись листы для записей. Все пустые, кроме одного.

Он протянул командиру смятый клочок бумаги, и тот, развернув, прочел вслух:

– Акси Добряк.