Дети палача. Месть иссушает душу

Он повернулся и, отстранив за спину сестру, выкрикнул:

– Зачем вы преследуете нас?

Клюв подошел и, проигнорировав вопрос, проговорил:

– А, это должно быть твоя сестренка? – он скосил глаза на Невею. – И что же детишки палача делают одни в такой дали от дома?.. Без своего папаши?

Фарамор понял, что мужчины еще не знают о казни отца.

– Ты уверен, что это дети палача? – недоверчиво спросил подошедший Слим.

– Я видел их на ярмарке вместе с Легисом, – ответил Клюв. – А если я хоть раз кого-нибудь увижу, то не забываю.

Раздался громовой раскат, и кобыла испуганно заржала.

Слим вперил взгляд в Фарамора. В его глазах горели злобные огоньки.

– Не думал, что когда-нибудь мне доведется поквитаться с проклятым палачом, – прошипел он. – Сегодня, воистину, удачный день! Твой папаша, парень, отрубил головы моим братьям! И не надо говорить, что это его работа… нет, нет, я видел, с каким удовольствием он заносил топор над шеями моих братишек!

Фарамор попятился. Капюшон снова сдуло с головы, и теперь волосы трепал ветер.

– Мы не сделали вам ничего плохого, идите своей дорогой, – как ни странно, голос Фарамора звучал ровно. Рука скользнула под плащ и, вцепившись в рукоять ножа на поясе, напряженно застыла. Юноша почувствовал, как на лицо упали первые капли дождя.

– Прости, парень, – без сожаления в голосе проговорил Слим, – но я последние два года только и мечтал, чтобы поквитаться с вашим папашей.

Вспышка молнии отразилась от стали ослепительной искрой. Слим двинулся на Фарамора. Мужчина что-то сказал, но голос заглушил раскат грома.

– Беги, Невея! – закричал Фарамор и тоже выхватил нож.

Девочка, вцепившись руками в Хитреца Хета, начала быстро отходить.

– Куда ты, деточка? – прогнусавил Клюв, не отрывая взгляда от Невеи. – Не надо убегать, не надо…

– Назад! – крикнул Фарамор, переводя нож с одного мужчины на другого.

Клюв начал обходить юношу. Слим презрительно сплюнул, сделал резкий выпад и полоснул ножом по запястью Фарамора. Тот коротко вскрикнул и выронил оружие. Руку пронзила боль. Он никогда не умел драться, о чем сейчас жалел больше всего на свете.

Клюв захихикал, приближаясь к Невее. Девочка словно оцепенела от страха.