Юми. Авантюрная история для взрослых. Второе издание

За всю его сорокалетнюю жизнь он всего лишь раз сталкивался с официальными японскими властями – когда ему нужно было получать паспорт.

Семью чиновника советского торгпредства в Пекине, предусмотрительно сбежавшего в 1937 году в Японию, вообще никто никогда не трогал в этой стране. Отец Георгия преподавал языки в Токийском университете, война прошла стороной, американские оккупационные власти лишь один раз вежливо предложили ему переехать в США. Тот не менее вежливо отказался.

Сын пошел по стопам отца. Сравнительно неплохой зарплаты хватало на безбедную жизнь, а полная аполитичность всей семьи делала эту жизнь еще и спокойной.

Однако адресом не ошиблись. И это оказались не представители власти. Строгого вида худощавый японец в очках, сопровождаемый двумя мордоворотами, без разрешения прошел в дом, жестом выставил наружу жену Георгия и обоих детей, после чего у них состоялся непродолжительный разговор. В предложенной альтернативе – получить массу неприятностей либо скромную сумму в размере своего годового жалования, плюс обязательство молчать как мертвая рыба – профессор Симонов выбрал второе.

Девочка прожила у них три месяца. Сначала Георгий не верил в мероприятие – девочка не знала ни слова ни из одного славянского языка. Правда, она отлично говорила на английском и немецком, знала корейский, тайский, малайский языки и несколько филиппинских диалектов, а также немного шанхайский диалект китайского языка. Однако обучение пошло успешно. Никогда в своей жизни он не видел столь прилежной ученицы.

Дети Георгия – Мария и Иван – очень быстро подружились с девочкой. Она казалась младше их, однако через некоторое время Георгий начал думать, что она несколько старше, чем он подумал изначально. К середине обучения он мог побиться о заклад, что ей, пожалуй, даже лет двадцать. Если не больше. Пару раз он перехватил ее взгляд – и готов был поклясться на Библии, что это был взгляд взрослой опытной женщины, а отнюдь не той девочки, какой ему ее представили.

К окончанию срока обучения Георгий был совершенно доволен своей ученицей. По-русски она говорила ничуть не хуже, чем его дети и он сам. Она усвоила русские привычки – по крайней мере те, которые усвоил он. Георгий понимал, что сейчас в СССР все совсем иное – но он верил в незыблемость русского менталитета во всем мире.