Заново, как в первый раз

Его бросало то в жар, то в холод, из ноздрей и изо рта сочился дым, будто где-то внутри вдруг открылся исландский вулкан с непроизносимым названием. «Умираю? – бродила в голове назойливая мысль. – Неужели это всё? Что ж, если так, никто не расстроится. Разве что, бабушка – самую малость».

Зазвонил мобильник. Егор глянул на экран и подумал: «Может, ещё и Матвей Злобищев расстроится».

– Эй, трутень, ты сегодня неплохо развлёк класс, – голос приятеля, как всегда, звучал так, будто мальчик проглотил живую креветку, которая теперь плавает в его желудке и щекочет его изнутри.

 – Все ржали, как кони.

– А…

– Да, она тоже смеялась.

– Кажется, это было несколько жестоко.

– О чём ты? Нет, ерунда. Усы под носом заслуживают всякого порицания, если ты не Чарли Чаплин и не поёшь в группе «Queen». А Ада Арифметиковна ни на кого из них не похожа.

– Я не специально, – смутился Егор. – Значит, говоришь, она тоже смеялась?

– Хохотала до упаду, – сказал он. – Хочешь подробностей? Давай, я сейчас заскочу.

– Нет! – крикнул Егор, но трубка уже равнодушно молчала.

Матвей был здесь уже через десять минут. Бабушка, злорадно хохоча, впихнула его в комнату внука, захлопнув дверь, а потом через стенку рассказала ребятам об эпидемии птичьего гриппа.

– Не волнуйтесь, баба Нора, если я заражусь, то улечу отсюда на своих крыльях, – сказал Матвей, внимательно разглядывая приятеля. – Просто выпорхну из окошка.

Когда шарканье бабушкиных тапочек по паласу стихло, он сказал:

– Похоже, тебе и впрямь дурно.

Матвей был единственным, кого Егор мог назвать своим другом. Это был плотный мальчишка с удивительно располагающим к себе лицом, а также живым, пытливым умом и поистине кошачьим любопытством. Пройдёт время, и он, быть может, превратится в настоящего великана, будет жать от груди вес в два раза больше своего. Пока же это немного неповоротливый подросток, который улыбкой мог отворить любую дверь и повернуть к себе любое сердце.

И в то же время он был совершенно неэмоциональным. Тепло, которым он мог одарить, было таким же бесполезным, как яркий стеклянный шарик. Иногда Егор задавался вопросом: «Почему я с ним дружу?», и сам же себе отвечал: «Потому что иногда моей голове не помешает ушат воды». И ещё потому, что Матвей сам когда-то выбрал себе в друзья Егора, а разбрасываться тем, чем ты и так небогат, в правила Гримальди не входило.

– Видел вчера комету? – хмуро спросил Егор.