Заново, как в первый раз

Директор открывал двери не то ногой, не то плечом, непрерывно кашляя в рукав, а сам мальчишка отчего-то больше не испытывал желания надрывать лёгкие. Он ждал, скрючившись возле унитаза.

Но так и не дождался. Не добравшись до последней кабинки, в которой был Егор, Пётр Филипыч выбежал прочь, ругаясь такими словами, что у родительского совета (бабушка называла его «сборищем старых клуш, которым абсолютно нечего делать») отсохли бы уши.

О том, чтобы дождаться перемены и вернуться на следующий урок, не могло быть и речи.

Бабушки дома не было, и хорошо: Егор подозревал, что её добродушные насмешки навсегда сделали бы из него заикающегося слюнявого дурачка… или психопата, одержимого жаждой убийства. В ванной его ещё раз вырвало, на этот раз желчью, в которой угадывались кровавые нитки.

Из ноздрей не переставая валил дым.

4.

Остаток дня Гримальдов провёл запершись в комнате и изредка пробираясь в ванную, чтобы прополоскать рот от неприятного привкуса. Он старался поменьше дышать и волноваться: ведь не может же это быть опасная болезнь? Во всяком случае, он ни разу не слышал о болезнях с такими симптомами.

– Что за вонь у нас стоит? Как будто что-то сгорело, – спросила бабушка с порога. – Ты опять пытался пожарить себе яичницу? Милый, если тебе не нравится моя стряпня, это совсем не значит, что у тебя получится утка с яблоками.

– Не я, – сказал он, а потом, неожиданно даже для себя, соврал: – Соседи из девяносто пятой квартиры чуть не сгорели – снова. К ним пожарная приезжала.

– Да? – удивилась бабушка. – Странно, что курицы на лавочке мне ничего не доложили.

Бабушка относилась к пожилым соседкам с демонстративной прохладцей. Тем не менее, несколько крикливых старушек, похожих на раздувшихся от собственной важности воробьёв, исправно старались снабжать её всеми возможными слухами.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она чуть позже, до неожиданности неслышно подкравшись к двери его комнаты.

– Простуда, – сказал Егор, может, поспешнее, чем следовало. – Не заходи. Здесь бациллы повсюду летают.

Он не ожидал, что бабушка оставит его после этого в покое, но она оставила. Егор же сосредоточился на своих ощущениях.