Принцесса крови

– Да что это такое?! – возопил он. – Монсеньер? Как это понимать? Они не решаются напасть на нас?

– Хотелось бы в это верить, – тоже поднимая забрало, всматриваясь в ряды англичан, различая передвижения английской конницы, откликнулся коннетабль. – Кто испугался до начала битвы, тот уже проиграл. Но это непохоже на англичан…

– Прикажите атаковать! – выкрикнул де Ришмон. – Монсеньер!

Злость и ярость можно было прочитать на лицах французов. Они уже готовы были к бою – остановить и смять ряды нападающих.

Коннетабль не сразу понял, что приготовили им англичане. Там, за первыми рядами воинов, вновь вырастал палисад – вырастал со стремительной скоростью. Когда копейщики и рыцари рассеялись, через дождь можно было легко разглядеть вновь возведенную из кольев стену.

– Проклятье, – тихо проговорил он. – Они обманули нас…

Де Ришмон метнул на него требовательный, если не гневный взгляд.

– Да они смеются над нами, монсеньер!

Новая делегация в количестве семи всадников галопом скакала к главнокомандующему.

Даже несмотря на намокший штандарт, коннетабль издалека разглядел герб – двуглавого орла кроваво-алого цвета. На этот раз к нему пожаловал крестоносец граф де Бофор, маршал де Буссико, любимец короля Карла Шестого.

– Монсеньер, куда это годится? – осаждая коня, выкрикнул он. – У моих людей уже нет терпения. Рыцари хотят славы Франции, и немедленно!

– Я тоже хочу славы Франции, граф!

– Не сомневаюсь! Но покажите это нам на деле.

Англичане на расстоянии вытянутой с мечом руки. Это же и слепому ясно – они не решаются напасть на нас. Это наш час, монсеньер!

Целый конный отряд продвигался в сторону его ставки. Старый герб Франции, герб прямой линии Капетингов, красовался на первой и четвертой частях знамени – белое поле, усыпанное золотыми лилиями. Впереди, опережая эскорт, к коннетаблю ехали рысью два высокородных герцога – Антуан Брабантский и Филипп Неверский.

– Наши люди желают битвы, – сказал Антуан, держа в правой руке шлем.

Его голову укрывала только кольчуга. – Англичане пали духом, увидев наших рыцарей. Они струсили. Нельзя упустить момент!

Филипп Неверский, тоже сняв шлем, молчал. Было видно, что он во всем поддерживает брата. Сегодня, на поле под Азенкуром, каждый их этих родовитых дворян только терпел своего главнокомандующего. Это можно было прочитать по глазам знатных вельмож, требующих немедленного боя.