Принцесса крови

Луи де Буа-Бурдон поклонился и, пришпорив коня, с людьми своей свиты поскакал на вверенный ему левый фланг. Карл д, Альбре знал, еще минут пять, и к нему пожалуют высокопоставленные гости. Он не ошибся. Стоило де Буа-Бурдону вернуться на левый фланг, как несколько рыцарей оторвались от рядов, где поднималось знамя герцогов Орлеанских – с белыми квадратами поверх тех же трех золотых лилий на лазоревом поле.

Впереди, с поднятым забралом, скакал молодой Карл Орлеанский.

– Сколько мы еще будем стоять, монсеньер? – сдерживая своего коня перед главнокомандующим, крикнул воин.

Лицо коннетабля было непроницаемо:

– Пока англичане сами не пойдут на нас.

На них смотрели. Пешие воины тянули головы. С наибольшим интересом наблюдали бароны – они знали, о чем говорят два полководца.

– Монсеньер, французы рвутся в бой! – яростно выкрикнул Карл Орлеанский, под которым бушевал его конь. – Я едва сдерживаю своих рыцарей!

– Это ваша обязанность – сдерживать своих людей, когда в этом есть необходимость, – отрезал коннетабль.

Вассалы Карла Орлеанского ждали. Молча следили за сценой и всадники, окружавшие коннетабля. Было непочтительно – так говорить с принцем крови.

– Монсеньер! – сурово выкрикнул Карл Орлеанский, требуя внимания. – Мы стоим уже битых три часа! – По доспехам молодого рыцаря текли струи дождя, глаза горели. Было видно, что он и сам, не меньше своей части армии, спешит атаковать противника. – Мои рыцари хотят знать одно – когда?

– Вы же не хотите в одночасье переиграть наш план? – тем же ровным тоном, сохранять который стоило ему немалых сил, проговорил коннетабль.

– Иногда губительно ожидание, монсеньер! А молниеносность – залог победы! Мы уверены: святой Михаил поможет нам!

– Я тоже надеюсь на святого Михаила, герцог! – в глазах Карла д, Альбре промелькнула молния. – Но я также знаю, что он надеется на наше благоразумие.

Еще три всадника, закованные в доспехи, подлетели к ставке коннетабля, но уже с правого фланга.

– Монсеньер, наши люди полны огня! – с искренним пылом выкрикнул Артюр. – Клянусь Богом, мы опрокинем англичан!

Карл Орлеанский был рад поддержке. На его лице светилось неприкрытое ликование. Едва заметным кивком головы он приветствовал де Ришмона.