Возвращение на Тутум

Рыцарь сразу же схватился за боевую палицу, в руках Хани блеснули острые ножи. Вот так готовность! Нет, я тоже тренировался последние два года, причём ежедневно, но так реагировать на каждый звук! Прямо как Витька в первые дни в армии. Представляете, он наслушался страшных историй от двоюродного брата и… Твою дивизию! Витька!

– Шпион! – зарычал Фонарь. – Лазутчик проклятого Мрака! Ничего, сейчас получит!

– Жорочка, давай сюда упыря пархатого – колоть будем, – перешла на любимый жаргон Хани.

Вот вам и средневековые устои.

Рыцарь уже замахнулся, но я вовремя стал между ним и лежавшим без сознания Рябчиком.

– Стой, Жора! – рявкнул я и прикрыл собой сопящего Витьку. – Он со мной. И прекрати орать – пусть поспит человек.

– Человек? – не верил Фонарь. – А с виду самый настоящий упырь!

– Представь себе, не упырь.

Рыцарь подозрительно покосился на длинный нос Рябчика, но спорить не стал, а вот Хани распирало любопытство:

– Ух, ещё один иномирянин. Или иномирец? Или… как вы там говорили, милорд… О, инопланетянин! Нет, иномирянин звучит лучше.

 – В размышлениях она покрутила рыжие локоны. Вдруг девчонка фыркнула. – Милорд, вы, кстати, врали нам с Жорочкой всё время! Да-да! А я вам ещё носки штопала, трусы стирала, кушать готовила, в горе успокаивала, уму-разуму учила, а вы врали!

Конечно, Хани преувеличивала. Я не о вранье, а в плане услуг. Спору нет: готовить-то, она готовила, всё остальное – выдумка чистой воды. Но как бы там ни было, я виновато опустил взор.

– Хани, прости, – искренне раскаялся я.

 – Леонард сказал, что будет лучше умолчать, откуда я родом.

Раз карты вскрыты, больше не вижу смысла покрывать хитрого мага.

– Кому лучше? – тут же нахохлилась Хани.

– Всем, – пространно ответил я.

Рыжая подозрительно сощурилась.

– Прямо так и сказал?

– Слово в слово.

– Вот доберусь я до вашего Леонарда – мало не покажется, – буркнула Хани.

– Прости, – повторил я.

Хани окинула меня недоверчивым взглядом, словно боялась, что я и сейчас лгу.

Я состроил самую милую мину, на которую только способен.

– Эх, доверчивая я девушка! Ладно, милорд, идите сюда.

Рыжая поджала губы и, пустив слезу, распахнула объятия. Пользуясь высоким ростом Хани, я положил голову ей на плечо. Признаться, я и подумать не мог, насколько соскучился по ворчанию рыжей.

В этот момент застонал Витька. Он разлепил веки и, причмокивая, поскрёб лысину.

– Да уж, Филька! О, какая деваха, – произнёс Рябчик, корчась.