Край дня Риты

Признаться, я даже не подозревал, что у нас есть такая экзотическая кухонная утварь.

– Фил, где кусок мяса, который я вчера положила в холодильник?! Где этот чёртов кусок мяса!!! Отвечай мне немедленно!!! Я! Хочу! Кусок! Мяса!

– Какой «кусок мяса», Рита? Если ты его покупала – возьми его в холодильнике! Ты же знаешь, я абсолютно не умею готовить. И на завтрак мне вполне достаточно кофе и тостов с джемом. Успокойся. Может ты забыла его в магазине?

– Не делай из меня идиотку! – Рита ударяла воздух перед собой деревянным молотком для отбивных, каждым ударом подчёркивая ритм своей истерики.

 – Я купила два куска мяса и собиралась поджарить их на завтрак! Мне на-до-е-ли твои тосты! Я хочу мяса, и я буду есть мясо на завтрак, куда бы ты его не спрятал!

– Хорошо, тебе надоели тосты, не расстраивайся, сходи в «Олбани», у них, кажется, есть пастрами…

– Я не хочу пастрами, идиот! Я хочу мяса!!! Которое я поджарю на сковородке у себя на кухне! А свои тосты можешь засунуть себе в задницу! Вместе с Бивесом и Батхедом!

Она подскочила к кровати и начала крушить молотком будильник.

Я стоял и бормотал «Рита, успокойся… Я прошу тебя… Рита…» Вокруг неё летели осколки будильника, настольной лампы, стакана, пузырька с «прозаком».

Когда на тумбочке кончились бьющиеся предметы, она пару раз долбанула молотком по книге, которую я читал и швырнула молоток в фальшивый камин, стараясь попасть им в нашу свадебную фотографию, закрыла лицо руками и рыдая, ничком повалилась на кровать.

Её сотрясал плач, волосы разметались по подушке. Я не знал что делать.

Осторожно подошёл к ней, потрогал за колышущееся плечо. Но моё прикосновение не успокоило, а усилило рыдания. Я присел на кровать и стал гладить её по спине и голове. Постепенно плач утих и перешёл в горестные всхлипывания.

Я сбегал на кухню и принёс стакан воды. К моему приходу Рита сидела на кровати и подперев руками подбородок покачивалась в такт одной ей слышимой мелодии.

– Рита, выпей воды.

 – Я поднёс стакан к её губам. – Хочешь, я схожу за мясом.

От того, что я представил себе этот поход, меня передёрнуло, как передёргивает от резкого холодного порыва ветра.

Стакан стучал о зубы пьющей Риты.

– Зачем… ты… спрятал… мясо? – она выдавливала слова, вглядываясь в только ей видимую точку пространства за моей спиной.

– Рита, клянусь Богом, я не видел и не брал никакого мяса.

– Не ври! – Она опять расплакалась, но уже тише.