Убийство в магических тонах

Он понял, что вот сейчас настало то самое мгновение, тот самый подходящий случай, когда он мог легко сделать свое черное дело и, незамеченный никем, уйти. Прошла секунда, три, пять, и он наконец заставил руку полезть в карман пиджака. Пальцы нащупали холодную рукоять бульдога, оставалось сделать шаг к Альберту Клеверсу. Время застыло, он видел, как медленно опускается рука Клеверса с зажженной сигаретой и как он стряхивает пепел и красные искорки летят на мокрый асфальт. Марк не мог вздохнуть, он застыл, сердце громко стукнуло и затихло, и вдруг тишину и остановившееся время взорвал шипящий звук.

В проулок завернул черный блестящий «Роллс-Ройс». Машина остановилась возле фокусника, заслонив его от Марка. Марк испустил дрожащий выдох, момент был упущен. Когда же Марк вынул из кармана теперь уже безопасную, пустую руку и опустил её, она дрожала и тряслась. Как хорошо, что ЭТОГО сейчас не произошло.

Клеверс наклонился к задней дверце машины.

– Ты не выйдешь? – спросил он в опущенное окно.

– Зачем ты меня вызвал?

Марк вздрогнул, это был голос Элен.

И вдруг Марк почему-то подумал о том, что она вряд ли примет его к себе, когда он совершит этот ужасный поступок. Она не сможет видеть с собой рядом такого ужасного человека!

– Меня там поздравляют с премьерой. Ты должна присутствовать. Все-таки я женат или нет?

– Пить с твоими ассистентами и работниками сцены?

– Там еще директор театра и парочка этих… жирных финансистов…

– Не думаю, что тебе надо обязательно пить с ними.

– Прислуга приготовит. А у меня есть час, чтобы поболтать по-простому с этими людьми. – Он открыл дверь авто.

– Но я-то тебе зачем?

– Черт побери! Мне что, любовницу завести, чтобы она меня сопровождала?!

– Первый раз слышу, чтобы муж спрашивал на это разрешения у жены.

– Ну и проваливай! Стерва!

Он со всей силы захлопнул дверцу машины. Запустил окурок куда-то в сторону Марка и зашел внутрь, не забыв с не меньшей силой хлопнуть и железной дверью – да так, что грохнуло на весь переулок.

Машина проехала мимо Марка дальше, и он вдруг увидел в окно Элен, она закрывала лицо платком.

В проулке опять стало тихо, только ветер подпинывал бумажки и первые опавшие листья.