Убийство в магических тонах

Если нужно было бы застать в этом темном переулке фокусника – например, когда он будет садиться в машину – то можно спрятаться вон за теми мусорными бочками.

Парадные двери театра распахнулись, и оттуда стали выходить восторженные зрители.

Марк попал в обычную в таких случаях стрекотню, блеск от платьев и украшений и чрезмерный запах духов.

– Чистая магия, – ахала пожилая дама.

– Это называется отработать детали до совершенства, – весомо заметил её усатый кавалер.

Марк отступил в переулок, почти скрывшись в тени.

Не заметив его, совсем рядом остановились две девушки, по разговору было понятно, что они ждут машину, которая должна была забрать их.

– Видный мужчина, – сказала рыженькая своей подруге.

– По мне так староват, – ответила блондинка.

– Зато он ужасно богат.

– Прям-таки ужасно? – хохотнула блондинка.

– Еще бы! Разве ты не слышала, какие приемы он закатывает? Почище этого шоу. Дикие животные, странные птицы, еда, о которой мы и слышать не слыхивали. Да еще приглашает высшую аристократию и толстосумов.

– Вот бы попасть на этот прием, – вздохнула блондинка.

– Многие бы хотели, но он только для избранных.

От дороги донесся нетерпеливый гудок, и девушки, заметив, что их уже ждет автомобиль, поспешили к нему.

Марк углубился в переулок. Что ж, он бы тоже хотел попасть на этот прием – но только по своим соображениям, которые ему теперь диктовал тяжелый металический предмет в кармане пиджака. Жаль, что Элен была против того, чтобы он появлялся у них дома.

Пройдя по переулку мимо хозяйственных построек, лепившихся к театру, Марк увидел, что переулок выходит на тихую поперечную улочку. Он вернулся назад, прошел вдоль мусорных баков, стоявших напротив черного выхода из театра, и остановился сразу за ними.

На улице уже было тихо, зрители разошлись. Марк почему-то все еще не спешил уйти, хотя соседство с баками было не из приятных. Тут скрипнула дверь, и в темноту проулка вышел высокий мужчина во фраке. Марк вжался спиной в кирпичную стену.

Альберт Клеверс стоял ровно в пяти шагах от него. Фонарь, висевший над дверью, освещал его вислые щеки, нахмуренные брови и усталое лицо. Клеверс вытащил портсигар, блеснувший золотом, достал сигарету и закурил.

Далеко на улице проезжали машины, из открытой двери театра доносились голоса, смех, звук трубы. Здесь же, в проулке, стояла тишина, и кроме фокусника и Марка никого не было.

Сердце Марка вдруг забухало прямо в ушах.