Незваные гости с Парцеллины

Мне стало противно, и я быстро покинула «гостеприимные» апартаменты руководителя.

Через час к нашему корпусу нагрянула целая комиссия – начальница, её заместитель по воспитательной работе, педагог-организатор, завхоз, главный физрук лагеря, начальница столовой, старшая пионервожатая (хотя пионеров не было, но название сохранилось с давних пор), вызванный специально начальницей и приехавший из районного центра представитель следственных органов, и другие официальные лица. Они разделились на несколько частей, заходили в детские палаты и приказывали детям перетряхивать свои постели и тумбочки.

Затем они внимательно обошли вокруг отрядного корпуса, придирчиво осмотрели прилегающую к нему территорию. Ещё послонявшись некоторое время и, ничего не обнаружив, они приказали нашему воспитателю Ивану Антоновичу построить всех нас перед корпусом. Через минуту все выстроились, и вот здесь началось самое неприятное и унизительное.

Конечно, они обыскивали нас аккуратно, никому не делали больно, но это было настолько унизительно, что из моих зеленоватых глаз закапали слёзы. Вот тебе гордость и независимость. И тут у меня мелькнула отчаянная, даже дерзкая мысль. Я её поначалу сама испугалась, но потом решительно настроилась. Я понятия не имела, что из моей «страшной» затеи может получиться, но всё-таки решилась, может быть, на самый отчаянный поступок в своей жизни.

Когда ко мне подошла заместительница начальницы, чтобы обыскать меня, я просто и смело, довольно громко, чтобы все слышали, проговорила:

«Вы не смеете обыскивать взрослую девушку. С таким же успехом я сама могу вас обыскать!»

Заместительница сразу замерла на месте от неожиданности, а затем зловеще пробасила:

«Так ты я смотрю, негодница, никак не угомонишься. На линейке при всех открыто оскорбляла руководителей, а сейчас…вон что надумала.

Тогда я резко отскочила в сторону и зло пробурчала:

«Что хотите со мной делайте. Хоть режьте, а обыскивать себя я всё равно не позволю».

Меня, в качестве наказания до вечера посадили в «карцер». Так называлась кладовка, расположенная как раз в дальней комнатушке ограбленного склада.