Перелом

У него были жесткие густые черные волосы, вьющиеся пружинками вокруг ушей, а бледному лицу, казалось, не хватало загара. Но главное – на нем лежала печать обескураживающей зрелости, а рот был сжат столь решительно, что ему мог бы позавидовать стальной капкан. Может, гостю и было восемнадцать, но он был далеко не мальчик.

Я подумал, что его голос будет похож на голос его отца: четкий, без акцента и эмоций.

Так оно и оказалось.

– Я Ривера, – представился он. – Алессандро.

– Добрый вечер, – сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало вежливо, холодно и равнодушно.

Он заморгал.

– Ривера, – повторил он. – Я Ривера.

– Да, – подтвердил я. – Добрый вечер.

Прищурившись, он внимательно посмотрел на меня. Если он думал, что я буду пресмыкаться перед ним, то его ждало разочарование.

Видимо, что-то такое он уловил, слегка удивился и принял несколько высокомерный вид.

– Я так понимаю, что ты хочешь стать жокеем, – сказал я.

– Намереваюсь.

Я небрежно кивнул:

– Без твердой решимости жокеем стать невозможно, – с ноткой снисхождения заметил я.

Он отреагировал мгновенно, реплика ему явно не понравилась. Ну и отлично. Но подобные уколы – это все, что я мог себе позволить, и на его месте я бы воспринял их просто как свидетельство моей полной капитуляции.

– Я привык добиваться успеха, – заявил он.

– Как это мило, – сухо ответил я.

Это скрепило нашу абсолютную взаимную неприязнь. Я почувствовал, как он переключил передачу на самые большие обороты, – похоже, он собирался помериться со мной силами в схватке, которую, как он считал, его отец уже выиграл.

– Я приступаю немедленно, – сказал он.

– Мне еще половину конюшен надо осмотреть, – невозмутимо сказал я. – Если ты подождешь, пока я закончу, мы обсудим твое намерение.

Я вежливо наклонил голову – пустая формальность, – и, не дожидаясь, пока он снова бросит в атаку весь свой небольшой вес, я плавно повернулся и неспешно направился обратно к Этти.

Когда мы по порядку обошли все конюшни, кратко обсудив подготовку и перспективы каждой лошади и наметив задания на следующее утро, мы наконец вернулись к четырем внешним стойлам, из которых теперь только три были заняты, а четвертое, где был Мунрок, пустовало.

«Мерседес» все еще стоял на подъездной дорожке, в нем сидели Ривера и шофер. Этти с любопытством посмотрела на них и поинтересовалась, кто это.

– Новый клиент, – ограничился я двумя словами.