Бурный финиш

– Питерса? – Он буквально разинул рот, обнажив нижний ряд искусственных зубов. Потом рот закрылся чуть не со щелчком. – Нет, не валяйте дурака. При чем тут работа Питерса?

– Серл говорит, он от вас ушел.

– Может, так оно и есть, но это не меняет дела.

– Я проработал пять лет в транспортной службе «Старой Англии», – спокойно отозвался я, – поэтому я хорошо знаком со всеми техническими деталями.

Кроме того, я всю жизнь езжу на лошадях и знаю, как за ними ухаживать. Может быть, у меня и правда плоховато с практикой, но я, вообще-то, быстро учусь.

– Лорд Грей, – сказал Ярдман, качая головой, – вы просто не представляете, что за работу выполняет Питерс.

– Прекрасно представляю, – возразил я. – Он летал на самолетах, сопровождал лошадей. Его обязанностью было следить, чтобы в пути с ними ничего не случилось и они попадали к кому положено, чтобы они нормально проходили через таможни в пункте отправления и пункте назначения. Кроме того, в его обязанности входило забирать лошадей обратно.

– Вы не понимаете, – возразил он, – что Питерс был просто старшим конюхом, который ездил в заграничные командировки.

– Мне это известно.

Он продолжал курить, выпуская клубы дыма. Один, другой, третий. Я невозмутимо ждал.

– У вас с вашей фирмой… все в порядке?

– Вполне. Просто мне надоела бумажная работа. Причем надоела с самого первого дня.

– А как насчет ваших выступлений на скачках?

– В моем распоряжении были субботы. Кроме того, я разбивал свой трехнедельный отпуск. Они с пониманием относились к этому, и я всегда мог получить дополнительные свободные дни.

– Учитывая специализацию фирмы, они поступали разумно. – Ярдман рассеянно стряхивал пепел в чернильницу. – А теперь вы собираетесь бросить скачки?

– Нет.

– Могут ли ваши скаковые связи способствовать работе нашей фирмы?

– Я постараюсь, – пообещал я.

Он отвернулся и поглядел в окно. Уровень воды в Темзе сильно понизился. На том берегу в сумерках рыжие краны походили на игрушки из детского конструктора. Тогда я никак не мог взять в толк, какие расчеты крутились в сообразительной голове Ярдмана, хотя теперь я нередко вспоминаю эти мгновения…

– По-моему, вы поступаете неразумно. Эх, молодость, молодость, – проговорил он и нацелил свой нос-клюв в мою сторону.