Бурный финиш

– Хорошая идея, но неужели ты не можешь делать это с комфортом, а не сопровождая лошадей?

Как и большинство окружающих, он не сомневался, что у меня водились деньги. Но как раз денег у меня не было. Мои доходы почти целиком определялись зарплатой от «Англии», и совсем крохи приносила мне деятельность жокея-любителя – почти дилетанта. От отца я получал только стол и изъеденную жучками крышу над головой.

– Пожалуй, я не прочь попутешествовать в компании с лошадками, – равнодушно отозвался я. – Ну и какие у меня шансы?

– Огромные, – усмехнулся Саймон.

 – Только попроси. Старик ни за что не посмеет тебе отказать.

Но Ярдман чуть было не отказал мне. Он никак не мог взять в толк, что я его не разыгрываю.

– Мой дорогой мальчик, подумайте хорошенько, прошу вас, – говорил он мне. – Стоит ли покидать такое прекрасное место, как агентство «Старая Англия»? Как бы вы ни старались, работа в нашей конторе не принесет вам ни власти, ни престижа… Давайте честно глядеть фактам в лицо.

– По правде говоря, ни власть, ни престиж меня не очень-то волнуют…

– Так говорят люди, которые получают их по наследству, – вздохнул Ярдман.

 – Нам же, простым смертным, трудно заставить себя презирать их.

– Я не презираю. Просто они меня не интересуют. По крайней мере, пока…

Ярдман стал медленно раскуривать темную сигару. Я внимательно следил за ним, пытаясь понять, что у него на уме. Поскольку он был из другого теста, чем начальство «Старой Англии», я не очень хорошо представлял себе, как он устроен.

Мне приходилось иметь дело с людьми примерно из того же социального слоя, что и я сам, которые не любили изъясняться открытым текстом. Ярдман же был для меня неизведанной территорией.

Он держался покровительственно-отечески, что довольно необычно для худого человека. На крепком орлином носу сидели очки в черной оправе. У него были впалые щеки, и казалось, ему приходится растягивать губы, чтобы закрывать зубы и десны. Уголки рта загибались книзу, что придавало ему то недовольное, то печальное выражение.

Кожа имела нездоровый цвет, но голос и пальцы были крепкими, а как потом выяснилось, характер тоже.

Ярдман медленно затягивался сигарой – длинной, тонкой, с крепким запахом. Глаза за стеклами очков медленно меня изучали. Я понятия не имел, что он при этом думает.

– Ладно, – наконец сказал Ярдман. – Возьму вас, будете помогать Серлу, а там видно будет.

– Спасибо, – отозвался я, – хотя, признаться, меня интересовала больше работа Питерса.