Хроники Кан'Родана. Семья «ночной песни»

Она ловко перевела винтовку и когда перекрестие прицела коснулось странного серого силуэта, что едва выглядывал из-за дымохода, сделала выстрел. Прозвучал грохот, после которого она едва успела увидеть, как один из кирпичей дымохода разлетается на куски, а её цель резко прячется за ним, испугавшись получить следующую пулю.

– Блять! – прокричала Эфи, выбивая с ноги стеклянную дверь балкона и попадая внутрь шикарного номера, который, к счастью, ныне пустовал. Она была очень злой на саму себя за то, что не уследила за спуском крючка, в связи с чем пуля и ушла в сторону, так и не попав в цель.

Снаружи, прямо со стороны складов, послышался град выстрелов: такого Эфи ещё никогда не доводилось слышать. Казалось, что из винтовок стрелял не один, не десять, и даже не двадцать человек: обстрел вела словно настоящая армия.

Но сейчас ей было некогда представлять, что происходило на улице: следовало примкнуть к остальной группе и уходить отсюда как можно скорее, пока их самих не нашпиговали свинцовым градом.

XXI

– Твою мать, твою мать, твою мать! – кричал Гельвих, махая своим боевым топором во все стороны, то и дело нанося ловкие и чудовищно сильные удары по конечностям противников: глубокие раны, от которых кости ломались а мышцы расходились в разные стороны разлетались во все стороны. Особенно страшно было, когда топор достигал органов цели – тогда у раненого вовсе не было шансов.

Вот, делая очередной замах, он со всей силы наотмашь ударил человека, что стоял за столом напротив него. Лезвие разрубило щёку противника, попутно заставляя часть зубов вылететь на пол, после чего оно наконец вышло наружу, проходя сквозь вторую щёку.

Нижняя челюсть быстро ушла вниз, отрываясь от последних кусков плоти, на которых она держалась, после чего громко упала на пол, разбрасывая остатки переляпанных кровью зубов по всему полу.

Повсюду лежали разорванные взрывом тела, которые уже поедали языки пламени, гуляющего повсюду: они захватывали столы со странными реактивами, прожигали одежду на погибших, а также медленно но верно начинали съедать остатки дома.

Хейс ловко проехал по столу, ударяя своего оппонента ногой в горло, дабы дезорентировать его, после чего он нанёс чудовищной силы удар лезвием в весок, пронзая голову своего противника насквозь.