Пробужденные

– О, привет, девочки! – мама выглянула из кухни.

– Привет, миссис Семмит, – хором сказали мои подруги.

– Вы будете обедать?

– Нет, мам, они пришли прочищать мне мозги. Это у нас вместо первого, – ответила я, усевшись напротив девочек. Мама подмигнула мне и спряталась в кухне. – Элеонор, ну ты ведь не зануда?

– Не зануда, – согласилась она, не утратив серьезности. – И все же, как ты выразилась, мозги промыть тебе придется. И я не прочь пообедать, кстати.

Я закатила глаза.

– Итак, что ты завалила?

– Всемирную историю и социологию, – призналась я.

– То есть основные предметы?

– Да. А, еще физику.

– Физику? – искренне удивилась Лиари. – А на кой черт ты ее вообще взяла?

– Ребята из группы пошли, я решила, что не хуже их.

– Твоя неразборчивость и «чем я хуже» тебе плохо служат, ты в курсе?

Я кивнула, и подруга как-то смягчилась.

– Ладно. Будем заниматься три дня в неделю, со среды по пятницу. Три предмета – три дня. Я работаю в первой половине, поэтому будем встречаться после обеда.

– Погоди-погоди, я не могу в четверг! – возразила я, и Лиари смерила меня взглядом. – Серьезно, не могу. Утром у меня собеседование, а вечером я… помогаю маме перед отъездом. Да, мам?

– Ага, – откликнулась они из кухни. Она, конечно, не подслушивала, но все слышала. И еще она всегда была на моей стороне.

– Я, разумеется, тебе не поверю, – ответила подруга. – Но если миссис Семмит считает, что у тебя есть что-то важнее в этот четверг, то я соглашусь.

Элеонор встала, и Кетерин, все это время прикидывающаяся невидимкой, последовала ее примеру.

– Готовься, завтра начнем с физики, – Лиари коротко обняла меня. – Все получится, да?

– Скоро мы это узнаем, – я так же коротко улыбнулась. – Вы уже уходите? А как же обед?

– Мы пойдем, пообедаем где-нибудь в кафе.

– Ничего не знаю! – возразила мама. – Всем марш на кухню!

Мы рассмеялись, но противиться не стали.

За столом мама развлекала моих подруг историями из путешествий.

Элеонор и в правду не была занудой. И даже не была ботаничкой. Просто ее уже успело нехило потрепать, и потому ее мозги были гораздо мудрее моих.

Ей было шесть, когда ее отец умер. Когда ей стукнуло девятнадцать, ее мать, миссис Хлоя Аскетрин, веселая и приветливая, заболела раком. Лиари не пошла в колледж, работала и ухаживала за ней. А едва отметив двадцатилетие, осиротела.