Зарево. Пекло

Она говорила именно то, что мне было нужно услышать.

– Прорвемся, – утвердительно кивнула. – И со всем справимся. А теперь пойдем ко всем, боюсь, мы выбьемся из данного Робертом времени. И, если прямо совсем разоткровенничаться, нужно поспеть, пока Норман не опорожнил свою фляжку.

***

Поздним вечером, как Грин и обещал, мы были представлены другим выжившим. Все это происходило в большой столовой, находившееся не в самой резиденции, но в примыкающем к ней здании (как раз в том, где и обосновалась большая часть остальных проживающих здесь людей) – это было трехэтажное сооружение вытянутой формы и соединенное со зданием резиденции общей галереей второго этажа.

Пока Грин в сотый раз описывал то, как здесь проживают спасшиеся, я этих самых людей жадно рассматривала. Были дети, были подростки. Мужчины, женщины, темные, светлые; одетые с иголочки и оборванцы. Были все. Загнанные и напуганные, потерянные и абсолютно спокойные. Были и те, кто нас осматривал с большим интересом и скрупулезностью, чем мы их.

Наконец нам была представлена та темноволосая девушка – Виктория Кремер. В лучшие времена работала врачом, и теперь следила за медицинской комнатой. С горгоновцами она сразу попыталась найти общий язык. Крайне доброжелательно со всеми беседовала, представила нам брата-близнеца Даниэля и младшую сестру Монику, которая, в отличие от брата с сестрой, могла похвастаться копной светлых кучерявых волос и миловидным личиком.

Грин указал нам и на свою юную дочь – Эмми; она держала в руках блокнот, в котором в дальнейшем аккуратно вывела наши имена.

Пока девушка записывала, я заглянула через ее плечо – не считая нас, в резиденции находилось пятьдесят восемь человек.

Самое удивительное, что эта книга с именами здесь проживающих, была единственным, что объединяло их. Дисциплина и контроль, ставшие для меня столь привычными из-за нахождения среди "Горгоны", здесь не осуществлялись от слова совсем, а руководящая роль Грина существовала чисто номинально.

Все, чем он здесь заведовал, была книга с именами, да связка ключей от кабинетов. У каждого свои припасы, каждый делал, что хотел и когда хотел; мог спокойно покинуть территорию резиденции, мог возвращаться, когда заблагорассудится. Режим потребления света и воды, о котором нам так много говорили, соблюдался тоже не идеально; когда Сборт узнал, что дежурства не назначаются, и вовсе помрачнел, хоть и промолчал.

С особенным интересом нас разглядывали дети.