Ошибка разбойника

Пансионерка замерла, смолкла, попыталась отбросить мужские пальцы и, защищаясь от прикосновения к груди, пропустила, что вторая рука кабальеро задрала подол её рубашки. Россказни, что воспитанницы монастыря понятия не имеют, где в их телах расположена честь, вполне себе подтвердились. Скорее раздосадованный, чем предвкушающий удовольствие, дон Стефано собирался раздвинуть колени девушки, но сеньорита прижалась спиной к стене, подобрала ноги и пробормотала:

– Так нельзя, вы же не священник.

– А… в монастыре вас ощупывал священник?

– Мой исповедник сказал, что я очень грешна, и поэтому у меня каждый месяц течёт кровь.

– Вы позволили ему одеть вам верёвку на голое тело?

– Нам всегда говорили, что мы должны слушаться исповедников. Я сомневалась, но он спросил, из какой я семьи, – девушка очень смутилась, но почти шёпотом продолжала. – Потом сказал, что раз я бедная сирота, то некому сделать пожертвование монастырю во искупление моих грехов, я не должна сметь спорить с ним.

– Как он это сделал? Как одел на вас эту верёвку?

– Не знаю. Велел мне лечь и закрыть глаза.

– А… потом? – Дон Стефано уже догадался, что исповедник сотворил с пансионеркой, воспользовавшись её бедностью и невежеством.

– Мне было больно… Я не знала, что верёвку надевают так странно.

– Текла кровь?

– Простите, сеньор… – бедная девушка заметно смутилась. – Но раз у вас есть сестра, то вы, наверное, знаете, как её избавлять от грехов.

– Когда это произошло?

– Когда дядя и тётя сказали, что через несколько дней заберут меня, это было… Два месяца назад.

– Кровь больше не шла?

– Нет, сеньор… эти два месяца у меня больше не шла кровь. Наверное, я очистилась от греха, за который мне была назначена епитимья.

Дон Стефано отодвинулся от горе-невесты своего приятеля и прикрыл её одеялом. Больше ему здесь ничего не было нужно. Пора было выбираться, оставив беременную дурочку её судьбе, но кабальеро медлил, хотя не имел никаких резонов задерживаться в этом доме.

Почему-то он вспоминал перегар, которым искатель непорочности дышал ему в лицо на попойке в борделе, и как приятель несколько дней назад представил невесту – зашуганную серую мышку, опекуны который разве что руки не потирали, подыскав бедной родственнице некрасивого, неумного и с не лучшей репутацией, зато состоятельного жениха.