Девять жизней

Только что-то мне кажется, в муже ей нравятся только титул и возможность наряжать благоверную. Дама негромко заговорила, не то с камеристкой, не то сама с собой.

– В тюрьме дон Армандо едва ли способен приглядываться к платьям и драгоценностям, корзина моя, я уверена, заинтересует его гораздо больше, – потом она бросила острый взгляд на прислугу. – Но это не значит, что я могу являться в тюрьму инквизиции, одетая кое-как.

– Конечно, конечно, донья Мария.

– Что за тон? – красавица рассердилась.

– Что вы, что вы, да разве я смею… – и совсем тихо: – Я проверяла, в этой комнате нас невозможно подслушать.

Улыбочка герцогини мне подсказала – конечно, она старается держать язык за зубами, но иногда очень-очень хочет откровенно поговорить с понимающим человеком.

– Кончита, я прощаю тебе твою дерзость… – голос, взгляд, поза женщины преобразились. – Это неслыханная, невероятная наглость… Устроить стремительный обыск в нашем дворце и арестовать герцога, губернатора, обвинив его в обмане доверия короля на основании сомнительных писем.

– Увы, донья Мария, как раз неосторожные письма могут привести…

– Не говори ерунды. Герцог – преданный слуга Его Величества, он наверняка оправдается, а в инквизиции прекрасно знают об этом.

– Тогда зачем дон Себастьян пошёл на такой риск? Головой ведь рискует, не говоря уж о своём положении. Болтают, он воспользовался предлогом убрать губернатора хоть ненадолго, а зачем – разное говорят.

Красавица стала быстро дышать.

– Конечно… он добивается… Ах, невозможно! Но какова дерзость! Я слышала, он и на военной службе три года назад был бесстрашен.

– Не удивляюсь. Все де Суэда – отчаянные храбрецы.

– Всё равно, ведь должна быть причина… – донья Мария почти замурлыкала. – Наглец…

– И красавец, – поддакнула Кончита со вздохом. – Неужели действительно примет обеты?

– Кому и когда эти обеты мешали? – донья Мария отставила благородную важность и запросто фыркнула, затем протянула негромко и томно: – Дон Себастьян де Суэда… следователь инквизиции.

– Страшный человек. Как посмотрит – до костей пробирает.

– Да… – губернаторшу-герцогиню явно пробрало.

– Но до чего же хорош…

Герцогиня вновь превратилась в обычную двуногую кошку.