Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном

Кто-то перегнулся через его плечо и поставил на стол стакан виски:

– Может, это прочистит твою глотку?

Все его движения были замедленны – каждый раз, поднимая стакан, он на несколько секунд отставал от других. С большим трудом он наскреб слова для ответа подошедшему сыну кузнеца, с которым он когда-то был дружен.

– Люк! Спасибо, что зашел… А ты разве не выпьешь?

Люк скорчил рожу:

– Полли больше не наливает мне в долг.

Его рыжая шевелюра потускнела от грязи, нездорово желтая кожа висела складками.

– Хотя чего там, я ее не виню. – Он пожал плечами. – А ты оклемываешься помаленьку? Видел, как тебя скрутило там, на кладбище.

– А-а… ты тоже там был?

– Я же и вырыл могилу. И я ее закопал, честь по чести. – Он растянул рот, показав черные пеньки зубов. – Постарался как мог. Сделал холмик в лучшем виде.

Что мог Уильям на это сказать?

– Благодарю. Ты очень добр.

– Она была славной, твоя мама. – Здоровый глаз Люка уставился в пространство, возможно видя там маму Уилла, достающую из буфета еду для голодного соседского парнишки.

 – Ну, пойду я. Сил нету смотреть на то, как люди пьют, а у самого в горле пересохло.

– Я закажу для тебя выпивку. – Уилл, пошатываясь, встал из-за стола.

– Нет нужды.

Люк распахнул полу куртки, продемонстрировав бутыль какого-то дешевого пойла.

– Этим ты себя угробишь.

В ответ – прощальный взмах и новый оскал черных пеньков.

– Не этим, так другим, какая, к черту, разница!

Полли вновь наполнила кувшин.

Смех. Чья-то рука на его плече. Пение. Полли ласково треплет его волосы и подливает сидр. Смутно знакомый голос:

– Ну как, полегчало тебе, старина?

Снова пение. Полли наполняет кувшин и гладит его руку. Кто-то берет его за плечи и слегка встряхивает, проверяя, не рассыплется ли он на куски. Он не рассыпается. Смех. Пение. Полли наполняет кувшин…

Полная тишина. Уилл открыл глаза. Никого вокруг. Он лежал на скамье под окном «Красного льва»; серое одеяло, которым его укрыли, соскользнуло на пол, и он проснулся от холода.

Небо за окном начинало светлеть. Он спустил ноги на пол и встал, издав громкий стон.

Приоткрылась дверь, и в проеме возникла голова Полли с выбившимися из-под чепчика прядями.

– Все в порядке?

Он кивнул.

– Уходишь?

Еще один кивок.

– Тогда я заберу одеяло.

Он пересек комнату, чтобы вернуть одеяло, и с ходу поцеловал ее в губы.