Бракованная

Отпускаю Эву, отступаю на шаг, вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, из вредности ли только что выступила или сказала всерьез.

Снегирёк чувствует свободу, тут же отскакивает к двери, смотрит на меня исподлобья и несколько раз качает головой, выкрикивает:

– Не нравитесь!

С этими словами выбегает из номера.

– Маленькая сучка!

Теперь уже из принципа моя будет.

Глава 5. Снегирёк

Тогда же:

Эва

Я бегу в спальню на реактивной скорости, специально спускаюсь на первый этаж по боковой лестнице, чтобы никого не встретить.

Забегаю в комнату, плотно закрываю дверь и только тогда выдыхаю.

Спешу в ванную, включаю горячую воду и умываю лицо. Стараюсь скорее смыть с губ слюну этого медведя. Это же надо – столько слюны во рту одного человека! Фу…

Совсем не так я представляла свой первый поцелуй, не того желала. Мечтала, что это будет нежно, что я почувствую нечто особенное, приятное, что губы будет жечь не от того, что их чуть не раздавили, а от нарастающего притяжения.

В реальности всё оказалось совсем не так.

С другой стороны, поцелуй с моим прошлым женихом мне тоже вряд ли понравился бы. И вообще, кто сказал, что я могу мечтать? Тем более о любви. Мечты глупы, и они никогда не сбываются.

Тру руки в тех местах, где этот мужчина меня держал. Хватал в основном за запястья, и в этих местах кожа покраснела. Скорее всего, будут синяки. Если кто-то увидит, как я объясню случившееся?

Жесткий, безжалостный, надменный… Это не мужчина, это… это ирод! К тому же извращенец.

«Ты никогда не слышала слово „минет“, Эва?» – вспоминаю его вопрос.

Каким высокомерным тоном он его задал! Будто я – совершеннейшая дура…

Вообще-то, приличной незамужней девушке моего возраста и не полагается знать таких слов, разве ему это неизвестно? Нас тут по-другому воспитывают.

Хотя, конечно, это слово я слышала. Как-то мы с сестрами смотрели фильм для взрослых, и там на машине главной героини нацарапали слово «минетчица».

– Фу… – морщу я нос и снова усиленно тру губы.

Кстати, если бы приемные родители застукали нас за просмотром того фильма, влетело бы так, что неделю сидеть бы не смогли. Рука у папы Авзурага тяжелая, а ремень еще тяжелее.