Кинематографика любви

Я хотела быть певицей, потерявшей голос, подурневшей, чтобы ты при беглом взгляде сказал: «Ну что ж, отыграла роль, молодец».

Я хотела быть всем, на что ты смотришь.

А ты глядел на них и пытался найти в каждом ну хоть что-то, за что их можно любить.

А я думала, любуешься, восхищаешься.

И раз я не толстая, не потерявшая, не сумасшедшая, не пытающаяся куда-то вскарабкаться, что-то преодолеть, то чего и смотреть на меня? Не достойна твоего внимания.

И я старалась.

Вместе со всеми их ожирениями, неудачами, потерями я приобрела и все, что у них внутри: зависть, уныние, горечь, разочарование, лень, подозрительность.

А потом ты сказал: «Как же они мне все надоели, как хорошо, что есть ты у меня».

И ты обращался ко мне, к той, которая не имела к ним никакого отношения – счастливой, свободной, веселой, ничего не растратившей, любящей эту жизнь. Но я-то была уже толстой, потерявшей голос и разум…

И я заплакала, и захотела вернуться обратно, поскольку ты смотрел теперь на меня, а меня не было.

Зато у меня были теперь их заслуги, их преодоления и противостояния, их рухнувшие надежды и несбывшиеся мечты.

А я просто хотела, чтобы ты любил меня.

Я ревновала тебя к ним ко всем, к каждому. Не только к живым, но и к мертвым. К тем, кто хорошо писал, кто не очень хорошо писал, но удостоился твоего внимания, твоей похвалы.

Не раз представляла себя умершей и тебя, который посмотрит на меня, на сделанное мной, улыбнется и скажет: «Молодец».

Я стала молодцом.

Однажды ты сказал, как бы мельком, так же бегло, как обо всем остальном, что касается их, что ты разочарован в женщинах.

А я ведь тоже немного женщина. И потому решила, что ты разочарован и во мне.

Я была подавлена и уничтожена. Я была тем, в чем ты разочарован. И это было большим горем.

А ты через минуту уже не помнил ни эту свою фразу, ни того разочарования, которое посетило тебя внезапно и так же легко испарилось.

Я редко говорила, что люблю тебя, чтобы быть/казаться сильной, волевой, не распускать сопли.

Ты шутил, что засунуть себе страпон в задницу может каждая, а вот написать хорошую строфу – отнюдь.

А потом говорил, что бляди милей, чем те, которые… и мне хотелось стать блядью.

Это никак не сочеталось с нашей жизнью. Я думала: вот стану блядью, а блядь ведь не может быть блядью с одним, она блядь всегда и со всеми.