(Не)желанный брак, или История Белоснежки

– Дочь рассказала, что нашла вас в лесу, – мужчина протянул Глебу руку, – меня зовут Петр, а это моя жена Лузель.

Елагин охотно пожал его ладонь, и представился. Естественно, теми же самыми вымышленными именами, что ранее озвучил Наталье. Соврал, что наша машина сломалась посреди трассы, и устав ждать помощи, мы отправились в путь. Если они и удивились, почему этот самый путь лежал не вдоль дороги, а через лес, поинтересоваться не сочли нужным.

– Вам повезло, что встретили нас, – кивнул Петр, – места здесь безлюдные, полные дикой живности.

Говорил он вроде приветливо, но от упоминания о безлюдном лесе и живности, стало как-то не по себе.

– С радостью примем ваше предложение, – Глеб, как ни в чем не бывало, расплылся в белозубой улыбке, а мне стало любопытно, кто-нибудь из них заметил, что эта улыбка совсем не коснулась его глаз?

– Ночи здесь холодные, – подала голос Лузель, – вашей жене не мешало бы одеться.

Первый порыв резко ответить ей, что не очень вежливо говорить в третьем лице о человеке, находясь в его обществе, был задушен самим Елагиным, что крепко сжал мою ладонь.

– Были бы вам очень признательны, Лузель, – придавил он невоспитанную женщину своим шармом, да так сильно, что та тут же сменила гнев на милость, и чуть ли лужей у его ног не растеклась.

Еще одно завоевание в его бездонную копилку. Как же бесит!

Наташа с отцом ушли вперед. Лузель кивнула мне, чтобы следовала за ней, и только я собралась сделать шаг, как Глеб схватил меня за талию, прижал к себе, и прошептал прямо в губы.

– Будь с ними осторожна, принцесса. Кочующие романы только выглядят добрыми. Даже нечисть их стороной обходит.

– Почему тогда мы здесь? – в моем голосе отчетливо слышались панические нотки, а биение сердца эхом отдавалось в ушах.

Богатое воображение тут же нарисовало перекошенные лица романов-каннибалов, собирающихся приготовить из моей шкурки прикроватный коврик.

– Ну… я проголодался, а тут обещали покормить.

Глава 11. Линии жизни

– Мамочка, пусть вот это наденет. Оно старое, и я как раз собиралась его выкинуть, – донесся до меня слащавый девичий голосок.