Медвежий поцелуй

Думаете, жалуюсь? Да нисколечко!

Это Васька, которая с трудом окончив школу, целый год беспечно гуляла и отрывалась, сейчас воет по ночам в подушку, воображая страшных преподов, сессии и незачеты, мне же ни холодно, ни жарко.

Учиться я люблю, за что и носила последние три года гордое звание «зубрилки», совершенно по этому поводу не заморачиваясь.

– Не притворяйся, что ничего не знаешь! Это была ты, Кара, больше некому! – истеричных ноток в голосе Василисы поубавилось, но на первый план вышла обида, что заставила мое рассеянное от отсутствия кофеина внимание сосредоточится на стоящей в дверях сестренке, одетой в короткие пижамные шорты и такой же, как у меня, черный шелковый топ на тоненьких лямках.

– Ты можешь по-человечески сообщить, что у тебя опять стряслось?

– Отец в курсе, что я на выходных не у Машки задержалась, а с Михалем до ночи гуляла. Он рвет и мечет теперь, говорит, что ближайший месяц я нос из дома не покажу, пока из головы все мысли об этом «мерзавце» не выкину, – у Васи на глазах выступили злые слезы, – ему плевать что мы любим друг друга и хотим пожениться!

– Пожениться? Васька, ты только школу закончила, зачем тебе муж? – в голове началась слабая пульсация, что была предвестником наступающей мигрени.

– Это тебе он не нужен, правильная ты наша, а у Михаля дом свой здесь, в Завенске. Родители богатые, перспективы на будущее! Да я с ним, как у богов за пазухой буду. Он даже помочь мне обещал с поступлением в академию закрытую для богатых мажоров, где сам учится.

– Какая академия, Вася? У тебя же в среду вступительные в универ? Забыла, что ли? – нет, так больше нельзя.

Резко поднявшись, отчего закружилась голова и почернело в глазах, я рванула мимо сестры на кухню, к заветной кофемашине, которую купила с первых денег, заработанных благодаря своему Дару.

Не прошло и пары минут, как передо мной стояла, источая божественный аромат, моя любимая кружка с изображением косолапого мишки, которую мне на совершеннолетие подарила тетка Ксения, любившая меня словно родную дочь и помогавшая обращению с Даром, пока месяц назад не умерла, попав под машину.

От воспоминаний снова начала накатывать депрессия, поэтому я, сделав жадный глоток из кружки, тут же полезла в холодильник, решив заесть все печали огромным бутербродом с сыром и колбасой из индейки.

Всегда спасало, и в этот раз не подвело.