Трёхглазая рыба минога

И на каждой руке по три локтя, иначе как объяснить то, что постоянно ими обо всё стукаешься. Страшно сказать отцу, что зимние ботинки уже жмут, а ведь купили их только в октябре. Опять будет ругаться, что на Роме всё горит.

Рома оторвал взгляд от блокнота, посмотрел в бинокль и почувствовал, как уши заливает жаром. Пока он считал эти головы, девчонка успела переменить позу: теперь она лежала, вытянув ноги и подняв одну руку вверх. Вот чудная. Отец называл жителей другой стороны не иначе как чертями ненормальными, и Рома в этот момент был готов с ним согласиться.

Рома перевернул страницу блокнота. Одна голова, две, три. И ракурс такой неудобный. Роме вдруг стало стыдно. Это же не она ему позирует, а он, считай, подглядывает. Он снова разозлился, вырвал набросок из блокнота, скомкал его и бросил в реку. Бумажку завертело в воронках течений и медленно понесло к противоположному берегу.

– Ты там идёшь или чего? – Юрка уже вовсю хозяйничал в пещере: распинывал ногами камешки и мусор, который успело нанести рекой за зиму, подбирал с пола тонкие ветки и скидывал их в «очаг», даже скрипучий садовый стул успел вытащить на солнце.

– Иду. – Рома буркнул скорее для себя, спрятал бинокль в карман и в последний раз бросил взгляд на другой берег. Девчонка сидела на камне спиной к нему и потягивалась, подняв обе руки вверх. Юркин отец был дальнобойщиком и говорил, что люди во всех странах одинаковые, но Рома ему не верил. По телевизору показывали Африку и Австралию, и там, конечно, люди выглядели по-другому.

2

Костерок из полусырых тонких веток больше дымил, чем горел, но это был первый костёр в штабе в этом году, поэтому смотреть на вялое пламя было всё равно радостно и уютно. Юрка протянул Роме слегка подгоревший хлеб на прутике и щелчком пододвинул поближе спичечный коробок с солью.

– Юрец, из тебя бы получилась отличная бабушка.

– Это ты просто бабушек настоящих не видел.

Это правда. Про родителей матери в Роминой семье никогда не упоминалось, а родители отца жили далеко. Последний раз Рома ездил к ним, когда ему и пяти лет не было, и он мало что помнил. Пыльная дорога, жаркий и вонючий автобус, лягушки в тростнике и рыжие коровы с большими глазами и пушистыми ресницами.